Авантюрист - Марина и Сергей Дяченко

Весь следующий день над замком висела, описывая круги, одинокая чёрная ворона; собственно, ворон в округе было полным-полно, но именно эту мне хотелось почему-то пристрелить. Достать хотя бы из лука; я провокационным образом заявил плечистому Агену, что никто из его ребят, конечно же, не сумеет сбить летящую мишень. Аген презрительно оттопырил губу, но потом я видел, как то один, то другой ученик Солля поднимается на стену, вооружённый кто луком, кто арбалетом, а кто и тяжёлым пороховым самострелом. Ворона, впрочем, кружила по-прежнему.

Двенадцать спутников-телохранителей, возглавляемые плечистым Агеном, готовили караван к отбытию. Кроме экипажа, на котором Танталь прибыла в замок, в поход готовилась и моя собственная карета — великолепная с виду, зато ветхая внутри, снабжённая гербами, но не приспособленная для зимних путешествий.

Предполагалось, что мы отправимся в путь все вместе, как только Аген доложит о готовности; я, честно говоря, с самого начала ожидал, что всё пойдёт наперекосяк. Алана до сих пор почти не вставала с постели — пребывала в апатии, много спала, а узнав об отъезде, попросту отвернулась к стене. Танталь, кусая губы, заперлась с ней для разъяснительной беседы; я был совершенно уверен, что моя маленькая тайна, в порыве откровенности доверенная жене, станет известна Танталь и резко изменит все планы. Танталь, скорее всего, плюнет мне в ухо и уедет вместе с Аланой и магической булавкой, мне только и останется, что держать ответ перед разъярённым Черно…

Разговор двух названных сестёр длился почти час, и после него Алана повеселела, стряхнула сонное оцепенение, без капризов согласилась ехать; Танталь тоже пребывала в хорошем настроении, и, заглядывая ей в лицо, я понял почти с ужасом, что моя юная жена так ничего ей и не открыла.

— Мы ведь вернёмся сюда? — спросила Алана полчаса спустя, когда мы вдвоём стояли на стене, провожая за горизонт красное холодное солнце. — Ты ведь не можешь отказаться… ведь он обещал избавить тебя от Приговора. Разве ты можешь отказаться от его помощи?

Я помрачнел.

Не далее как сегодня утром я уединился со своим деревянным календарём и вычеркнул иголкой все эти суматошные прожитые дни; дни, проведённые в поисках Аланы. Дни, проведённые в подвале, в цепях, и множество других, не столь примечательных, но всё равно уже прожитых, ушедших, всё…

Алана пошатнулась; я испуганно поддержал её под локоть. Она вышла на воздух впервые за последнюю неделю, немудрено, что у неё кружится голова…

После путешествия в Преддверье «обыкновенный маг» надорвался бы. А пятнадцатилетняя девчонка?!

Взрыв ненависти к Черно заставил меня судорожно сжать зубы. Аланина слабость, Аланина бледность; мне воочию представилась картинка: ухмыляющийся Черно укладывает безвольное тело моей жены, укладывает, будто мостик, через расщелину, преспокойно ступает ей на спину, идёт по плечам, по голове…

— Что ты так смотришь? — слабо улыбнулась Алана.

— Он использовал тебя, — сказал я глухо.

Её передёрнуло; я испугался снова, быстро обнял её за плечи:

— Что с тобой?!

— Использовал, — проговорила она через силу. — Мерзкое слово. Они его тоже… говорили… комедианты.

Я прижал Алану к себе. Угрюмо глянул на солнце, уже навалившееся на горизонт своим красным недобрым брюхом. Так злобно взглянул, как будто это солнце было во всём виновато.

— Алана… Больше тебя никто не тронет. Никогда в жизни. Я клянусь…

Налетел холодный ветер, заставил меня подавиться клятвой и мучительно закашляться.

Как там говорила о Черно Да Скоро та старушка-колдунья? «У него не то что совести — подсовестка мелкого нету»? У меня, выходит, тоже нету подсовестка. Что за клятвы такие — после всего, что Алана обо мне знает?!

— Мы вернёмся потом? — упрямо переспросила моя жена.

— Алана, — пробормотал я хрипло. — А почему ты не сказала… Танталь… почему не рассказала… правду?

Ветер налетел снова; завтра тоже будет ветер, и, возможно, со снегом. Как мы только поедем — в такую погоду?

Алана судорожно вздохнула. Вцепилась в мой рукав:

— У меня голова кружится… Мне бы лечь, наверное… Пойдём.

* * *

На другой день племянник Итера принёс ошеломляющую, по его мнению, весть: в деревню пришли комедианты! Две повозки, вечером дадут представление во дворе трактира, а если много денег насобирают, то и на завтра останутся…

— Нищая труппа, — усмехнулась Танталь в ответ на известие. — Все, кто поблагополучней, зиму в городах зимуют… это же надо — в морозы по дорогам таскаться!..

Я промолчал.

Две повозки…

Я не верил в совпадения, но верил в судьбу.

Можно было бы прихватить с собой двенадцать выкормышей Солля — узнав, в чём дело, они помогли бы мне с радостью… Но я отбросил мысль о чужой помощи. Прошлый раз мне хватило одной шпаги — теперь же я облачён ещё и властью: как ни оскудел род, а моих прав здешнего властителя никто пока не отменял…