Авантюрист - Марина и Сергей Дяченко

Я рассказал ей про старичка на болоте. Она слушала, глаза её раскрывались всё шире и шире, пока ресницы не вонзились в кожу.

Я рассказал ей всё. Про подземелье, призрака и Мага из Магов, оказавшегося ловким слугой. Будет справедливым, если она это узнает. Будет по-честному.

— Ты хочешь, чтобы я тебя пожалела? — спросила она, после того как добрых десять минут прошло в молчании.

Я дёрнулся:

— Нет. Я хочу, чтобы ты рассказала об этом Танталь. Возможно, она велит своим ребятам повесить меня на воротах — тогда ты овдовеешь и сможешь… спокойно искать свою первую любовь.

— Вторую, — сказала она глухо.

— Что? — механически переспросил я.

— Здорово ты им врезал. — Она улыбнулась. — Комедиантам… Особенно тому, хозяину… У него был такой слюнявый, такой вонючий… рот. — Её передёрнуло. Глаза потемнели.

— Не вспоминай, — сказал я испуганно.

— Здорово ты им врезал, — повторила она мечтательно. — Мне тогда показалось, что ты похож на Луара. Хотя чего там, ни капельки ведь не похож… Значит, ты умрёшь? В первый месяц лета?

— Сегодня он сказал мне… — Я помрачнел. — Пообещал снять… Приговор. Но я ему всё равно не верю. Он… играет. Как кошка с мышкой.

Брови Аланы сошлись на переносице.

— У меня была… Маркиза… Такая… а потом я увидела, как она с мышонком… два часа с ним играла. Ну и… я её разлюбила. А мама сказала — что поделаешь, она ведь кошка…

— Что поделаешь, он ведь маг, — сказал я сквозь зубы.

Алана приподнялась на кровати:

— Мой дед тоже был магом… Он никому в жизни не сделал зла!

— Ты ведь его не помнишь, — напомнил я осторожно.

— Зато мама помнит! — возразила Алана. — И отец…

Она вдруг ослабела. Снова откинулась на подушки, закусила губу.

— Луар… Мы шли к Луару. Я вела… Дорога странная такая, черно, скользко, полным-полно каких-то тварей… Он говорил: ищи дорогу. Ты ведь любишь Луара, и он тебя, один он тебя вообще-то и любит…

Она запнулась. Втянула голову в плечи.

— Разве тебя не любит отец?! — спросил я возмущённо.

Она снова подняла воспалённые веки:

— Он меня боится.

Я осёкся.

— Отец меня, конечно… наверное, любит, — пробормотала Алана грустно. — Но Луара он любил больше. А с ним такое… Ты знаешь, что Луар — не его сын?

Я окончательно лишился дара речи.

— Это была скверная история. — Алана нахмурилась. — Мама… когда был Мор… долго рассказывать. Мой дед остановил Мор, а его враги обвинили во всём маму… Что это они с дедом колдовством призвали Мор. Маму… посадили в тюрьму, пытали… — Алана побледнела. — Они хотели заполучить Амулет Прорицателя, но мама им не отдала. И тогда самый главный палач… короче, мама постаралась потом всё забыть, но Луар родился… сыном того палача. Разве Луар в этом виноват?!

— Нет, — сказал я через силу. «Ретано, ты храбрый человек, но ты дурачок… Женился на девушке и даже не разузнал толком… о её семье. О брате…»

— Почему же ты мне раньше не рассказала?! — спросил я почти обиженно.

Алана невесело усмехнулась:

— А ты почему не рассказывал мне… про своего Судью?

Я отвёл глаза.

— Его все любили, — пробормотала Алана. — А потом, когда стало ясно, чей он сын… все от него отвернулись. Я была маленькая, ничего толком не понимала…

— А мать? — спросил я шёпотом.

Алана молчала. Я посмотрел на неё и пожалел, что задал этот вопрос.

— Мама… Видишь ли. Мне бы не хотелось… Мама слишком любила отца и слишком ненавидела… того палача. Она ушла в себя, спряталась… теперь отец считает, что это он во всём виноват. Может быть, он немножко прав…

— Чего он хотел от тебя? — спросил я, сжимая её руку. — Чонотакс? Зачем ты была ему нужна?

— Разве ты не понял? — Она удивилась. — Я вела его туда, где сейчас Луар… В Преддверье. Туда, где раньше была Дверь Мирозданья, где теперь стоит мой брат, на страже, с Амулетом Прорицателя…

Я судорожно потёр висок. Такое впечатление, что Алана цитирует по памяти книгу собственного деда. И цитата звучит как высокопарный бред.

— И привела? — спросил я с нервным смешком.

Она подняла на меня серьёзные глаза:

— Нет. Мы долго плутали… Этот, Чонотакс, совсем выбился из сил.

— Да? — Я вспомнил изжелта-бледное, постаревшее лицо господина мага.

— Да. — Алана кивнула. — Я тоже… это как бесконечный сон, когда хочешь проснуться — и не можешь. Мне казалось, что я слышу… голос… Луар меня зовёт… — Она вздрогнула. — Но дело в том, что там темно. И всё перепутано, как в клубке ниток… Черно сказал, что я недостаточно… помню Луара. Недостаточно к нему привязана… и потому ниточка постоянно рвётся…

— Как ты его назвала? — спросил я машинально.

— Черно. — Она вздохнула. — Он сам себя так зовёт. Он мёрзнет… Ему очень холодно.

— Топил бы печку, — пробормотал я зло.

— Тогда я обиделась, — сообщила Алана равнодушно. — И сказала ему, что не ему судить, как я люблю своего брата… А он сказал, что встреча с тобой…

Она криво усмехнулась и замолчала.

— При чём тут встреча со мной? — выдавил я через силу.

Она уже не смотрела на меня. Повернулась к стенке, закрыла глаза:

— Дай мне поспать. Я впервые за всё это время… согрелась.

* * *

В кабинете я извлёк из сундука свою Грамоту. Документ, сопровождавший меня в странствиях, реликвию, гордость.

Нет, ничего не изменилось. Пол — вот он, под ногами, потолок над головой… Это мой замок, а там, на кухне, злословят мои слуги… Я — Ретанаар Рекотарс…

Я поднял взгляд. Встретился глазами с портретом Мага из Магов Дамира.

Я — славный потомок прощелыги-лакея.

Взять у Итера лопату. Торжественно похоронить Грамоту, зарыть на холме и поставить сверху надгробие…

И я уже поднялся, чтобы идти и устраивать похороны, но, не доходя до двери, остановился.

Слишком смахивает на театр. На дешёвый балаган.

И потом — что, если замок придётся всё же продать? С Грамотой — оно дороже выйдет…

Я сидел за огромным письменным столом и желчно смеялся сквозь слёзы. Придумывал издёвку за издёвкой — чтобы изничтожить себя дотла, чтобы навсегда покончить с несчастным спесивым Рекотарсом, чтобы…

Чтобы ни одна собака в этом мире не осмелилась уличить мою родословную ни в малейшем изъяне.

* * *

Вечером Танталь не вернулась. Маясь и тревожась, я хотел уже сам ехать в дом на холме, когда прискакал Итер в сопровождении тройки Соллевых выкормышей. Посланцы потребовали горячей пищи и тёплых одеял — для госпожи Танталь и дюжины её телохранителей. Итер стонал и всплёскивал руками: замку грозило полное разорение, опустошение и хаос.