На краю могилы - Джанин Фрост

Заступ усадил меня рядом с собой. Боль терзала душу, словнодикий зверь, пытавшийся вырваться из клетки на свободу. Я старалась ееконтролировать и просто спросила:

— Что произошло?

По лицу Заступа текли розовые слезы.

— Купер поджидал нас на железнодорожном вокзале.Примерно через десять минут мы увидели, что к нему подкрадывается Анубис снесколькими вампирами-мастерами. Джэн и я занялись им — хотели взятьживьем, — а Криспин с Родни схватились с остальными. Одному мерзавцуудалось вырваться, и Криспин приказал Родни остаться с нами — помочь сковатьнегодяя. Он должен был ждать здесь. Мне так жаль, ангел… Так чертовски жаль…

В комнату вошел Менчерес. Меня охватил гнев, вызвавший унего едва уловимое удивление. «Почему ты так злишься? Это целиком твоя вина!»

— Здесь небезопасно, — объявил он. — Патрамогла узнать от Кости об этом месте. Надо уезжать.

— Она могла солгать? — Я знала, что цепляюсь засоломинку, но была не в силах выпустить ее из рук.

Он бросил взгляд в мою сторону. Несмотря на егостремительность, я заметила сочувствие.

— Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы распознать фальшь.Нет, она не лгала.

Мы собирались в большой спешке. Рэнди, Дениз, моя мать иАннет уже ехали к нам. Заступ позвонил им и изменил маршрут. Он не сказалпричину, и это было очень мило с его стороны. Я едва справлялась со своимимыслями и вряд ли выдержала бы, если бы услышала, как кто-то произносит ихвслух.

— Если все мои люди сорвутся с места, у нас неостанется никаких шансов.

Закончив разговор, Менчерес бросил телефон на землю ирастоптал. Один из вампиров тотчас подал ему новый аппарат.

— Новый номер, — произнес слуга, кланяясьМенчересу, а потом, как ни странно, мне.

Я не обратила на него внимания. Он мог иссохнуть у моих ног,но и тогда мне было бы все равно. Я просто подчинялась чьим-то указаниям и шлаза остальными.

Мы улетали на том же вертолете, который привез Джэна,Заступа, Купера и Родни. Глаза у меня были сухими и смотрели в никуда. Я виделаи чувствовала только пустоту.

Вертолет рывком поднялся. Тэйт позвонил Дону, рассказал ослучившемся и посоветовал эвакуировать базу. Ответ дяди заглушили рев двигателяи апатия. Меня уже ничто не могло встревожить — сердце разбилось на мелкиекусочки.

— Кэт, — окликнул меня Тэйт, обнимая заплечи. — Дон сказал…

Он умолк и с глупым видом уставился на свою грудь. Кинжал,только что лежавший в кармане моего пальто, вонзился в дюйме от его сердца. Яулыбнулась, несмотря на то что мое лицо треснуло, словно пересушенный глиняныйгоршок.

— Это предупреждение. Следующий удар будет точнее. Тыдумал, что сможешь занять место Кости? Еще раз тронешь меня, Тэйт, и я тебяприкончу!

Я говорила совершенно серьезно. Если сейчас и есть болеесчастливое существо, чем Патра, то это Тэйт. Он возненавидел Кости с первойвстречи, не говоря о том, что пытался его убить. Будь я проклята, если позволюТэйту обращаться со мной как с комнатной собачкой и опозорить память Кости.Если он думает, что после его гибели есть шанс завоевать меня, то жестокоошибается.

Тэйт, не говоря ни слова, выдернул кинжал из груди, вытерсеребряное лезвие о свои брюки и протянул его мне.

— Если понадоблюсь, я всегда буду рядом, —пробормотал он и перешел в задний отсек вертолета.

За следующие два часа перелета до Канады никто не проронилни слова.

Мы приземлились на покрытую снегом лужайку в ста ярдах отдома, окруженного густым лесом. Было очень холодно. Впрочем, может, мне показалось:я забыла, что такое тепло.

— Кэт, надо поговорить, — сказал Менчерес,протягивая руку, чтобы помочь мне спуститься.

Я проигнорировала его жест и спрыгнула на землю сама.

— Когда приедут Дениз и мама?

Он скрестил руки на груди, стараясь защититься отпронизывающего ветра.

— На рассвете. Они прикупят продукты по дороге.

— Твой разговор, о чем бы он ни был, не можетподождать?