Эти ведьмы не горят - Изабель Стерлинг

Окровавленную девушку я узнаю секундой позже, чем Вероника.

– Саванна! – Вероника бросается к оторопевшей подружке и падает перед ней на колени. – Что случилось?

– Не знаю. – Голос у Саванны срывается. Одной рукой она вытирает слезы, другую опасливо прижимает к груди. – Я увидела еще один костер и решила посмотреть, кто там тусит. Но поскользнулась…

Мы оборачиваемся и смотрим на тот костер. Он отличается от нашего, у которого я болтала с Бентоном. Здесь кто-то начертил на земле круг футов шесть-семь^[4] в диаметре и поджег его.

– Все хорошо. Все будет хорошо, – твердит Вероника, а на меня смотрит так, словно уверена в обратном.

Воздух пропитан злобой. За спиной пылает кровожадный огонь. Даже земля, стихия, как правило, невозмутимо-спокойная, кажется потрясенной. Здесь совершилось что-то ужасное.

Вероника поворачивается к Саванне.

– Откуда кровь? Покажи мне рану!

– Кровь… Она… – Саванну душат слезы. Вне себя от тревоги, я жду продолжения. – Кровь не моя. – Саванна глядит вверх, и я смотрю туда же.

У нас над головами, в петле, болтаются изуродованные останки енота. На животе у бедняги отвратительная улыбка-разрез: наружу вываливаются окровавленные внутренности. Кусочек падает на землю возле Саванны. Желчь обжигает мне горло, и я сглатываю, чтобы не вырвало.

Чья-то рука касается моей спины, и я резко отстраняюсь.

Вероника хмурится.

– Это же я. Расслабься.

– Расслабиться?! На твоей подружке кровь. И бог знает что еще. – Сильно тошнит, и я отхожу от Саванны к мерцающему огню. Сердце разрывается от жалости к несчастному еноту. – У меня дурное предчувствие относительно всего этого.

– Неужто?! – раздраженно восклицает Вероника, но затихает и тянется ко мне. – Смотри! – Она показывает на огненный круг.

– Знаю. Огонь видела. Чай, не слепая!

– Тогда заткнись и посмотри по-настоящему.

Когда это, наконец, удается, пары бензина, древесный дым и нехилая доза паники вытесняют воздух из легких. На земле начертили и подожгли вовсе не круг.

Это пентакль.

Руки дрожат, и я ковыляю прочь. Пентакль рядом с кровавой жертвой может иметь два значения, и ни одно из них ничего хорошего не сулит. Либо регуляр балуется опасной магией… Либо в Салеме появилась Кровавая Ведьма.

– Думаешь, она пришла следом за нами? – спрашиваю я, стараясь не повышать голос, чтобы Саванна не слышала, но не могу скрыть страх. И панику. Если здесь не прикалывался регуляр – пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет прикол регуляра! – то, однозначно, тут постаралась Кровавая Ведьма.

Из трех кланов только клан Кровавых Ведьм приносит в жертву животных во время ритуалов. А еще он печально известен неуважением к жизни, будь то жизнь регуляра или ведьмы.

Чисто машинально мои пальцы касаются подбородка. Я почти ощущаю давно заживший синяк. Тот порез. Тот…

– Не беспокойся, – Вероника убирает мои пальцы от лица. – Она понятия не имеет, где мы живем. Это не она. Давай наведем на поляне порядок. – Вероника отстраняется от меня и направляется к Саванне.

– Солнышко, ты можешь встать? Нам нужно отсюда уйти.

Солнышко? Неужели Вероника и Саванна?.. Я гоню мысль прочь: у меня есть проблемы понасущнее, чем гадать, путается ли моя бывшая с одной из красивейших девушек Массачусетса.

– Да, наверное. – Саванна тянется к протянутой руке Вероники. – Но, по-моему… Я сломала запястье.

Вдали хрустят ветки. Кто-то зовет меня по имени. Секунду спустя на полянку врываются Джемма, Нолан и его товарищи по команде.

– Ой, слава богу! – Джемма бросается ко мне и порывисто обнимает. – Когда не увидела тебя у костра, подумала, что ты… точно… – Она осекается, заметив, что Вероника поддерживает полуживую Саванну. – В чем дело? – Джемма поднимает голову и охает: – Ой, что за черт?

Нолан выступает вперед и поскальзывается в луже крови. Накаленный от напряжения воздух оглашают сдавленные ругательства: Нолан вытирает чистейшие прежде адидасы о траву. На полянке становится людно: за футболистами подтягиваются их одноклассники.

– Ха-ха, очень смешно! – без тени веселья восклицает Нолан, внимательно оглядывая скользкую землю. – Вы нас уделали. Прикольнулись, а теперь хватит.

Собравшиеся перешептываются, хотя Нолану никто не отвечает. А у парня в глазах вспыхивает что-то дикое.

– Эй вы, сволочи, я не шучу! Прикол окончен, убирайте дерьмо! – Никто не реагирует, и Нолан меняет тактику. Растянув губы в самой обворожительной улыбке, он подкатывает к Саванне. – Что случилось? Кто тебя так?

Она мигом глотает наживку.

– Я увидела костер и решила, что кто-то устроил вечеринку поспокойнее. Кровь я заметила слишком поздно. – Саванна осторожно прижимает к груди поврежденную руку.

– Что-нибудь еще видела?

К моему удивлению, Саванна кивает.

– Да, убегающего.

На меня накатывает облегчение.

– Это кто-то из школы?

Если здесь замешана Кровавая Ведьма (если на полянке побывала именно она), то она явно не задержалась бы настолько, чтобы попасть на глаза регуляру. Значит, это прикол регуляра. Очень жестокий и очень гадкий.

Но Саванна качает головой, разрушая мою уверенность.

Нолан обходит собравшихся, двигаясь по краям горящего пентакля.

– Ну, придурки, кто из вас пытался испортить мне праздник? – Он останавливается напротив Эвана, который пришел на вечеринку в черном худи, а глаза подвел еще гуще, чем днем. – Похоже, ведьма найдена. Устроим казнь через повешение?

Товарищи по команде Нолана гогочут, а я аж вздрагиваю от его последних слов. От их значения. Во время охоты на ведьм в Салеме Стихийники не пострадали, зато погибли Заклинательницы и обвиненные в колдовстве регуляры. От грубой улыбки Нолана хочется кому-нибудь врезать. Желательно ему самому.

Джемма бочком подходит ко мне и корчит рожицу.

– Поверить не могу, что пять минут назад я целовалась с этим уродом.