Рождение империи - Вячеслав Кумин

Сбил свою цель и Каин Иннокент. «Протон» конфедерата активно сопротивлялся: отстреливал ловушки, работал системой постановки электронных помех, пытаясь сбить прицел врагу, но ничего из этого его не спасло. В конце концов, разве можно промахнуться с сотни метров, работая вручную, даже если систему прицеливания «мутит», когда у тебя две скорострельные пушки, выдающие по тысяче снарядов в секунду каждая?

Но радоваться победе рано. Да и не возникло у Иннокента чувства радости от такой победы над неумелым противником, наверняка вчерашним курсантом, который, возможно, тренировался на том же тренажере, что и он сам, летал в реале, постигая азы пилотирования, с тем же инструктором, что и Каин. Имелись и другие причины для отсутствия радости… И потом у противника точно такие же скорострельные дуры, и один из них уже взял его на прицел, о чем и сообщил нудным голосом бортовой компьютер:

— Внимание! Пеленг на восемь часов, двадцать градусов…

Каину повторять дважды не пришлось, и он пошел в резкий левый разворот с набором высоты, оставляя позади себя трассу снарядов, что распорола бы его, замешкайся он еще на одну секунду.

Прямо по курсу оказалось брюхо вражеского «протона» с номером 059, и камрад-полковник по ходу дела засадил в него длинную косую очередь. Потом по пятьдесят девятому добавил кто-то еще, чуть сверху, и попавший под перекрестный огонь «протон», потеряв правое крыло и выдав факел пламени из левого двигателя, в автоматическом режиме выплюнул пилота и, закрутившись, устремился к земле…

— Внимание! Пеленг…

На этот раз Каин не стал дожидаться, когда БК договорит, сам бросил взгляд на радар и пошел на новый маневр.

«Ишь упрямый какой, — удивился Иннокент, поняв, что его преследует тот же пилот, что взял его на прицел в прошлый раз. — Подобная привязчивость непрофессиональна…»

— Внимание! Ракета…

Каин пошел в привычный противоракетный маневр, отстреливая обманки, и тут с близким к ужасу чувством понял, что привычка, опыт и некое подобие самонадеянности сыграли с ним злую шутку. Бой в атмосфере с ее сопротивляемостью и с силой гравитации планеты имеет свою специфику, и маневр получился слишком тяжеловесным. Ракета, не отведенная глушилкой, не обратив внимания на ловушки, нагнала его слишком быстро, и в броню «протона» дробью врезались осколки.

— Ч-черт…

Запищали датчики, замигали лампочки, а БК все так же бесстрастно доложил:

— Поврежден левый двигатель… пожар левого двигателя…

— Вероятность взрыва?

— Тридцать-сорок процентов… Включить систему пожаротушения?

— Отставить!

БК настаивать не стал, за что следовало поблагодарить разработчиков программы, но затянул очередную песенку о других повреждениях и пеленгах.

На одном двигателе оторваться даже от не очень опытного пилота нечего и думать, и камрад-полковнику пришлось пойти на риск, которого в других обстоятельствах он постарался бы избежать, но выбирать не приходилось.

Оставляя за собой длинный шлейф черного дыма, Иннокент направил свой самолет носом вниз и стал падать к земле, то и дело пытаясь как бы выровнять полет, что у него иногда даже почти получалось и вот-вот получится…

Как Каин и предположил, этот самонадеянный пилот, вместо того чтобы помочь своим товарищам, выбрав новую цель, закусил удила и решил его добить во что бы то ни стало, не оставив ни единого шанса на спасение. Он увязался следом, увеличивая скорость и сближаясь так плотно, словно не хотел, чтобы ни один снаряд, выпущенный из его пушек, не прошел мимо цели.

БК, на секунду заткнувшийся, опять взялся за свое, предупреждая об опасном сближении с землей:

— Триста метров… Двести… Внимание, пеленг… Сто!

Каин увидел под собой, на земле, частые вспышки разрывов снарядов, выпущенных преследователем. Противник не попадал, за исключением двух-трех снарядов, может, только потому, что слишком понадеялся на собственное зрение, как всегда бывает во время отчаянной злости и жажды смерти своего врага, игнорируя показания датчиков, а зрение-то как раз и было ограничено густым дымом из поврежденного двигателя самолета-жертвы.

Дав полную тягу, Иннокент, скрипя зубами от натуги и лавинообразно увеличивающейся перегрузки, отжимал штурвал на себя. Двигатель хоть и горел, с каждой секундой увеличивая процент вероятности взрыва, но работал и в нужный момент дал достаточно мощности, чтобы выйти из опасного пике, пусть и в опасной близости от земли. Такой близости, что выхлоп его плазменных двигателей поднял на поверхности настоящую пыльную бурю, мгновенно превращая скудную растительность в пепел, а саму землю в фокусе плазменной струи — в стекло.

— Включить систему пожаротушения левого двигателя…

— Выполнено…

Противник слишком увлекся погоней и расстрелом наверняка первой своей реальной боевой жертвы, пропустил момент, когда эта жертва начала выходить из пике, дым закрыл ему обзор, и он не очень хорошо видел приближение земли, хотя БК наверняка предупреждал его. Но кто полностью полагается на этот нудный компьютер?

Как результат, пилот-преследователь не успел среагировать достаточно быстро, когда до него наконец дошло, что к чему. Самолет плюхнулся на землю и рванул, исторгнув глубок огня и гари. Самого пилота спасла лишь система автоматического катапультирования.

На одном двигателе много не навоевать даже в просторах космоса, не говоря уже о вязкой атмосфере, но, как оказалось, воевать уже почти и не пришлось. От общего числа в шестьдесят пять «протонов» в небе осталось всего восемнадцать машин, из которых тринадцать пиратские. Остальные пять уцелевших конфедератов пытались удрать, «хромая» на оба крыла из-за полученных повреждений.

— Ригель — всем: прекратить преследование противника. Повторяю…

— Почему?! — отозвался кто-то настолько разгоряченный боем, что даже не представился, явно не желая отпускать легкую добычу просто так, без занесения ее в личный актив.

— По кочану! Они идут на базу, там мы их и прихватим относительно целенькими. Мы и так потеряли слишком много, так что трофеи нам не помешают.

— Понял…

Пятеро преследователей прекратили погоню, а вместе с ней и стрельбу по беглецам. Несмотря на это, один из них все равно вдруг полыхнул огнем и огненным шаром понесся к земле, лишь раскрывшийся купол говорил, что пилот успел покинуть машину и лишней смерти не случилось.