Прегрешения богов - Лорел Гамильтон

— Я уже говорила, что для этого я слишком дочь своего отца.

— Ты бы попыталась убить меня сама.

— Да.

— И ты смог бы защитить себя, — сказал Рис, — только убив дочь Эссуса и его внуков одновременно. Думаю, ты скорее дал бы ей себя убить.

Баринтус развернулся к Рису:

— Не лезь в это дело, Кромм Круах. Или ты забыл, что я помню твое первое имя, куда более древнее?

Рис засмеялся, донельзя изумив Баринтуса:

— О нет, Мананнан Мак-Ллир, На моем прежнем имени тебе не сыграть. Я уже не тот, кто его носил, и так давно не тот, что старое имя не имеет ко мне нынешнему никакого отношения.

— Довольно, сказала я, немного успокоившись. — Мы уезжаем, и я хочу, чтобы ты, Баринтус, к вечеру приехал в большой дом.

— Я буду рад разделить ужин со своей принцессой.

— Захвати с собой сумку с вещами, ты какое-то время поживешь в главной резиденции.

— Я предпочел бы оставаться у моря, — сказал он.

— Не важно, что ты предпочел бы. Я хочу, чтобы ты отправился в большой дом вместе с другими моими стражами.

Лицо у него стало почти страдальческое:

— Я так долго жил вдали от моря, Мередит.

— Я помню. Я видела тебя купающимся в волнах, ты никогда еще не бывал на моей памяти таким счастливым. Я бы охотно оставила тебя вблизи твоей стихии, но ты сегодня показал, что морская вода ударила тебе в голову не хуже капитанского рома. Ты опьянен близостью волн и песка, так что ты переедешь в большой дом и протрезвеешь.

Глаза у него налились злостью, а волосы снова странным образом заволновались, будто от скрытого в них течения.

— А если я откажусь переезжать?

— Я так понимаю, ты отказываешься выполнять прямой приказ своего сюзерена?

— Я спрашиваю, что ты сделаешь, если я ему не подчинюсь.

— Ты больше не будешь жить на побережье. Я отошлю тебя обратно к Неблагому двору, и ты из первых рук узнаешь, сколько крови фейри всех рас и разновидностей льет Андаис, пытаясь укротить магию, перекраивающую ее королевство. Она думала, что с моим отъездом магия угомонится и она снова возьмет все в свои руки, но не я всему виной, а Богиня. Волшебная страна вновь ожила, а все вы, старейшие, кажется, забыли, что это значит.

— Я ничего не забыл, — сказал он.

— Неправда.

— Я никогда тебе не лгал и не буду.

— Значит, ты лжешь себе. — Я повернулась к остальным: — Идем. Нас давно ждут.

Я направилась к двери, и за мной пошли почти все. Я бросила через плечо:

— К ужину будь в большом доме, Баринтус, или садись на самолет до Сент-Луиса.

— Если я вернусь, она будет пытать меня бесконечно — сказал он.

Я остановилась на пороге, стражи расступились, открывая мне вид.

— А не этим ли ты только что угрожал Галену?

Он смотрел на меня с укором:

— Ты все еще действуешь по велению сердца, а не головы, Мередит.

— Знаешь старую мудрость? Никогда не становись между женщиной и ее любовью. Так вот, не угрожай моим любимым, потому что я даже Летнюю страну переверну, защищая свое.

«Летней страной» у нас называют небеса.

— Я приеду к ужину, — сказал он, поклонившись. — Ваше величество.

— Буду очень рада, — ответила я чистую неправду.

Вот только мне и не хватало в доме разозленного эгоцентричного бывшего бога. Но иногда делаешь не то, что хочешь, а то, что необходимо. А прямо сейчас нам было необходимо ехать на осмотр места преступления и зарабатывать деньги на прокорм той толпы народу, которую приходится содержать. Вот бы к титулу автоматически прилагались деньги, дома и избавление от забот! Но я еще ни разу не слышала о счастливой и беззаботной принцессе фейри. В одном сказки правы — пока не доберешься до конца рассказа, тебя ждет сплошная череда бед и загадок. Я-то, можно сказать, до счастливого конца сказки добралась, но в настоящей жизни, в отличие от сказок, конца не бывает — ни счастливого, ни какого другого. Пока живешь, история продолжается. Только что ты думаешь, что все у тебя налажено, все под контролем, но секунда — и понимаешь, что контроль твой — только иллюзия.

Я молилась Богине, чтобы Баринтус не вынудил меня его убить. Мне было бы больно это делать, но пока я выходила на яркое калифорнийское солнце и надевала темные очки, в груди у меня сгустилось что-то твердое и холодное. Уверенность, что, если он надавит слишком сильно, я выполню свою угрозу в точности. Может быть, я больше похожа на свою тетку, чем мне хочется думать.