Хроники Вергилии. Владыки Севера - Виктор Ятаганов

У каждого человека есть свои скелеты в шкафу. И иногда они имеют тенденцию вылезать оттуда и напоминать о себе.

Около полудня Светлике вновь пришлось применить свою магию, чтобы раздобыть воды, а Стручок нас накормил. Кто бы мог подумать, что маленький лилей окажется таким полезным!

– И как убить эту тварь? – со вздохом спросил Далар.

– Не убив при этом его пленников, – добавил я.

– Посередине желеобразной туши хориблиса есть черный сгусток. Это центр его жизненной силы, его сердце. Нужно его пронзить, и тварь умрет.

– Звучит просто, – хмыкнул странно молчаливый Шактар.

– Это и есть просто… если вы сумеете добраться до хориблиса, – с иронией откликнулась Ирато.

Ночь настигла нас в самом неудачном месте, какое только можно представить в этом оксом проклятом местечке. Сухая река поворачивала, огибая какое-то невидимое препятствие, и мы оказались в самой середине излучины.

– Швар’тек! – недовольно выругался Далар. – Пройдемся дальше? Здесь мы не увидим этого хори-окс-знает-как-его-там, пока он не нападет.

– Хориблис отлично умеет маскироваться, так что ты все равно не увидишь его, пока он не нападет. Но вот я сумею его почувствовать, – возразила Ирато. – И предупрежу. И вы будете готовы к его появлению заранее.

– А если сильно зажмуриться? – опасливо предложила Светлика.

– Он вполне осязаем и умеет говорить, – покачала головой некромагиня. – Ты все равно впустишь его в свой разум, ведь чувства вызывают не только зрительные образы, но и слуховые и осязательные. Хориблис не видит лишь спящих.

После обеда мы все немного поспали под сенью выращенного лилеем дерева и были готовы бодрствовать всю ночь. Ирато сказала, что это неразумно – так хориблису будет легче до нас всех дотянуться; но, зная, какая нам угрожает опасность, вряд ли все равно хоть кто-нибудь смог бы заснуть. И мы уселись, тесно прижавшись к отвесному берегу сухой реки, приготовившись к длительному ожиданию.

Однако долго ждать не пришлось. Стоило полосе ночной тьмы накрыть нас, а фиолетовому шару Эба взойти над горизонтом, где-то за поворотом реки послышалось негромкое шуршание.

– Имейте в виду, хориблис почерпнет облик из воспоминаний того из вас, чьи эмоции будут сильнее, чем у остальных, – прошептала Ирато.

– Того, кого легче поймать, – угрюмо усмехнулся Далар.

– Он идет, – предупредила некромагиня.

Я до боли стиснул в руке рукоять трезубца и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Но, вопреки всем моим усилиям, сердце предательски колотилось в груди, выдавая охватившее меня волнение. Из-за излучины вынырнул… магистр Петавиус!

Светлика охнула и вскочила на ноги, словно собираясь броситься ему навстречу, но Шактар проворно ухватил ее за край балахона и усадил обратно.

– Магистр Петавиус!.. – простонала магиня, и по ее щекам заструились слезы.

Существо сделало еще один шаг вперед и превратилось в хрупкого орчонка лет семи. Шактар сдавленно выругался под нос.

– Мой брат… – услышал я его глухой голос.

По телу орчонка пошла рябь, он вытянулся, раздался в плечах и принял облик Хикса.

– Отец! – выдохнул Далар, стискивая в ладонях акинаки, и зарычал.

Хикс несколько мгновений стоял на месте, придирчиво рассматривая нас сквозь прищур глаз, затем вдруг превратился в Эля. Но я лишь мрачно усмехнулся. И эльф исчез!

– Это что, и все?.. – пару секунд спустя озадаченно спросил Шактар, оборачиваясь на некромагиню.

– Это еще цветочки, – усмехнулась Ирато. – Ягодки будут потом. Считайте, он просто прощупывал почву. И вы с треском провалились.

– Как это? – встрепенулся Далар.

– Я же сказала: единственная защита – это спокойствие. А вы все проявили эмоции. В следующий раз хориблис ударит неожиданно, и вы все окажетесь в его ловушке вместе с вашим эльфом, – разочарованно откликнулась Ирато. – Жаль, у меня были на вас планы.

– Ты рано списываешь нас со счетов, некромаг! – презрительно процедил Далар. – Мы покажем этому оксову хо…

Внезапно его лицо застыло, мгновенно превратившись в каменную маску.

– Я же говорила, – с иронией протянула Ирато. – Лучшая защита – это спокойствие. Хориблису даже не понадобилось прикладывать труда…

Светлика завизжала, будто ее заживо бросили в огонь, и, сжав руками виски, повалилась на песок. Шактар изогнулся, словно ему в спину попали копьем, и замер в этой нелепой позе, невидящим взглядом уставившись в небо.

А я вдруг понял, что оказался в просторном полутемном кабинете. Всю стену напротив меня занимал широкий камин, в котором, несмотря на теплое время года, горело пламя. Над ним на полочке стоял декоративный серебряный сервиз с гербом Дахарона. Вдоль остальных стен теснились забитые книгами книжные шкафы, у окна стоял большой письменный стол. На полу лежала шкура белого корда с оскаленной пастью.

Перед камином стоял низкий овальный столик, рядом с которым возвышались два массивных мягких кресла. В одном из них, спиной ко мне, сидел Кан, в его руках была зажата большая старинная книга.

Я неслышно подкатил к нему сервировочный столик, на котором в специальном гнезде стояла бутылка вина и рядом большое блюдо под круглой серебряной крышкой, и остановился сбоку и чуть позади него так, чтобы не попадать в поле его зрения.

Кан, не глядя, протянул руку вбок.

Я откупорил вино, наполнил бокал и вложил его в ладонь Черепа. Кан кивнул, все так же не поворачивая головы и не отрывая глаз от страниц книги, и сделал глоток.

– Хорошее вино, – одобрительно пробормотал он.

Сердце колотилось уже где-то у горла, рубашка, казалось, насквозь пропиталась потом. Я со звоном поднял крышку с привезенного мною блюда. Там оказалась тарелка с закусками. Я опустил зажатую в левой руке крышку на столик, одновременно сунув правую в карман надетой на мне красной ливреи слуги. Мои пальцы сомкнулись на хоросе.