Побег из преисподней - Юлия Галанина

— Не части! — подняв руку, остановил его Гальванюс — Я должен с товарищем посоветоваться. Давай так, для начала ты подашь нам завтрак. Хороший. Сытный. Без дураков.

— Это всегда, это пожалуйста, — обрадовался торговец Доминик. — Прошу в едальную палату.

Они вышли во двор, и торговец показал им яркую полосатую палатку, под которой спрятались от дождя и ветра добротно сбитые из толстых досок столы и скамьи.

— А чего в доме столов не держишь? — поинтересовался Гальванюс.

— У меня солидное заведение, но такие клиенты, что столы лучше на улице ставить! — не то пожаловался, не то похвастался торговец Доминик. — Дикий край, дикие нравы. А теперь вот еще и такая напасть. Я вам и лошадей поменяю. И деньжат добавлю. Только помогите!

— Неси еду! — Гальванюс разозлился. — Я же тебе сказал: посоветоваться нужно. Ты-то нас охотно под мечи ящеров подставишь, я знаю. А мне жить хочется.

— Тебя подставишь, — пробурчал себе под нос, уходя, торговец Доминик.

— А вы уже сталкивались с людьми-ящерами? — робко спросил Гальванюса Рету.

— Я что, на дурака похож? — обозлился Гальванюс. — Делать мне нечего, как по болотам шастать. Они сами по себе, я сам по себе. Но штука-то в том, что голем сейчас весь имперский тракт до следующего города отмерит. А мы в него не въезжали — это привратная стража подтвердит. Тогда он вернется, до развилка дойдет и эту дорогу проверять начнет. Или хозяин его. Нам до полуночи продержаться — пока эта махина опять в комья земли не рассыплется. Хоть в горах, хоть в болотах. А Доминик этот пусть и пройдоха, но укрыть наше имущество может, у него тут такие подвалы — дракона спрятать можно. И он будет помалкивать, если мы за ящеров возьмемся. Ему нет резону нас ассасинам сдавать: ну похлопают его по плечу, монет даже отсыплют в лучшем случае. А ночью ящеры к лавке подкрадутся — и ам, нету торговца Доминика. Так что надо подумать.

— А зачем нам экипаж менять?

— Слишком засвечен. Гардарус ведь его видел, когда со своими телегами в «Буйный кентавр» вперся. А у него глаз цепкий, он теперь эту колымагу из тысячи узнает. А нам лишний риск ни к чему.

— Я там надрываюсь, а они тут в ус не дуют! — раздался возмущенный вопль.

В полосатую палатку вошел злой Альберих.

— С этого старого плута взятки гладки, но ты-то, Рету! Ты — юный, неиспорченный миром паладин добра и света!

— Чего? — опешил Рету.

— Не пугай мальчика, страшилище! — буркнул Гардарус. — Наши дела плохи и без этого.

— Судя по тому, что вы сидите за столом в ожидании поджаренных сосисок, — не очень! — отрезал Альберих.

— Правда сосисок? — обрадовался Рету. — А Лидриэль где?

— Миледи пошла к роднику умываться. Сосиски у Доминика всегда были вкусные, главное, не уточнять, из чего он их делает. Так что случилось?

— За нами голем Гардаруса идет, — объяснил Гальванюс — Я последнюю ману на Зеркало Судьбы спустил.

— Молодец, — не то одобрил, не то обругал Альберих. — И что теперь?

— Доставай оружие. Доминик предлагает на людей-ящеров поохотиться.

— И он безумец, и ты вместе с ним, — подытожил Альберих.

— Нет, ну ты не горячись! — возмутился Гальванюс. — Нам все равно с дороги уходить надо. А Доминик новый экипаж пообещал, если мы с ящерами разберемся.

— И ты веришь этому пройдохе? — кривился Альберих. — А ты не боишься, что когда ты выполнишь просьбу Доминика, то вместо экипажа получишь кинжал ассасина? Или глиняный кулак голема?

Гальванюс почесал в затылке.

— Пожалуй, что не боюсь.

— А я боюсь.

— Я тоже не боюсь! — гордо сказал Рету.

— А ты вообще помалкивай, — посоветовал Альберих. — Мал еще.

Рету обиделся и замолчал.

В палатку вошел торговец Доминик со шкворчащей сковородой. За ним прислужник, очень похожий на гоблина, нес миску с нарезанными огурцами, лепешки и глиняные кружки.

— У меня — все самое лучшее! — заявил с порога торговец Доминик.

— Слабо верится, — буркнул Альберих. — У тебя за горою лагерь наемников стоял, помнится, — чего ж им ящеров не заказал, а?

Торговец бухнул горячую сковороду прямо на стол и

заплакал. По-настоящему.

Он размазывал грязные слезы по лицу и голосил:

— Они тропу перекрыли-и-и… У меня солидное заведение-е-е… А они всех курей посьели-и-и-и…

— Доминик, ну ты чего… слегка растерялся Альберих. — Ну не реви, подумаешь, куры. Ты же мужик!

— Они и меня сожрут, я знаю… — не унимался торговец Доминик.

— Ладно, не рыдай. — Альберих пододвинул к себе сковородку. — Чего-нибудь сообразим. Пива принеси.

Торговец Доминик скрылся. (Гоблин в ужасе сбежал, как только хозяин залился слезами)

— Заодно и прогуляемся, — сказал Гальванюс.

А Рету подумал, что Плюшка очень интересно себя ведет: сидит в мешке тише воды ниже травы. Видимо, чувствует опасность. И непонятно: брать ли ее с собой охотиться на людей-ящеров или оставить здесь.

— Только пусть он мне ключ от подвала отдаст, — хмуро сказал Альберих. — В котором вещи схороним.

— Ты думаешь, у него запасных ключей не окажется? — хихикнул Гальванюс. — Верни сковородку! Если мы беремся за это дело, то нужно подкрепиться. Что мы знаем об этих ящерах, кроме того, что они любят человечинку?

— У каждого по паре мечей. И челюсти — во! — растопырил пальцы Альберих. — А сколько их?

— Доминик говорил, что пока двое.

— Это хорошо. Я люблю, когда численный перевес на моей стороне, — кивнул удовлетворенно Альберих.

— Это ты мелюзгу за численный перевес считаешь? — возмутился Гальванюс. — Спустись с небес на землю!

— Я умею коротким мечом биться, — ввернул Рету, но Гальванюс отмахнулся от него, как от мухи.

— Постараемся их из арбалетов расстрелять, — сказал он. — Рукопашные нам ни к чему. А девица пусть стрелы несет.

— Это кто здесь девица? — возмутилась умытая Лидриэль, входя в полосатую палатку. — Что за обсуждение за моей спиной?

— Что вы, миледи, — заюлил Гальванюс. — Это предварительный набросок прогулки, которая нам предстоит. Но вы можете остаться в лавке Доминика

— Вот еще! — обиделась Лидриэль. — Я с вами. А куда мы идем?

Пока подручные королевы Мародеров переглядывались, Рету сказал:

— Убивать людей-ящеров.

— За что? — поинтересовалась солнечная танцовщица

— Они кур съели у торговца и помощника его.

— А почему мы?

— Потому что за нами голем охотится.