Двум смертям не бывать - Наталья Шнейдер

Значит, поговорить с Бертовином. Забивать себе голову деталями Рамон не собирался. Бертовин воспитал трех графских сыновей, с собственным точно справится. Правда, вдалбливать науку в почти взрослого парня будет потруднее, не зря же говорят: учи дитя, пока поперек лавки помещается. Ну да куда деваться.

Оставив Хлодия корпеть над пергаментом, рыцарь поднялся к себе. Подумать, что стоит взять с собой, а что оставить в доме. В отличие от многих знатных людей, Рамон не любил путешествовать с большим обозом. Возить за собой мебель и драгоценную посуду — к чему? Нет, поборником умерщвления плоти ради того, чтобы дух воспарил в горние выси, он тоже не был — все хорошо в меру. Но стол и лавки можно сколотить из негодного леса, во время постройки его будет в преизбытке, посуда сгодится та, что была в походе, а добрая усталость сделает постель мягче любой перины. Вот отстроятся — тогда другое дело, тогда нужно будет обживаться, да так, чтобы не ударить лицом в грязь перед соседями. Это ему самому можно до определенной степени не обращать внимания на то, что люди скажут, а Хлодию в первое время любую мелочь будут в укор ставить. Потом надоест, конечно, но то потом.

Он позвал слугу, приказал собрать к утру все необходимое. Снова спустился, заглянул к оруженосцу — тот с несчастным лицом корябал пергамент — и пошел разыскивать Бертовина. Тот выслушал, кивнул, мол, подумаю. Спросил:

— Завтра когда выезжаем?

— На рассвете. Хлодий да телеги — быстро не поедешь. Потом людей оставим лагерь разбивать, а мы с тобой — в лес. Посмотрим, где на замок дерево брать будем. И какой участок мужикам на дрова оставить, нечего им господский лес где попало рубить. А потом — по деревням. — Рамон потер лоб. — Забот по горло, не знаю, за что хвататься.

— Хлодий скоро поднимется, поможет.

— Да… Вот еще, чуть не забыл: прикажи там еды подготовить на неделю. Пока еще оброк соберем. Охотиться точно времени не будет, поначалу особенно. И подумай, сколько оброк назначить, чтобы голодными не сидеть. И сколько людей на барщину, чтобы и на замок, и озимые засеять. Чтобы нам хватило и на сторону продать осталось… надо еще будет посмотреть, где распахать, приметил сегодня, но мало ли. Завтра, если успеем.

— Успеем. Не завтра, так послезавтра. Куда гонишь?

— А то не знаешь куда.

— А с ней в догонялки играть бесполезно.

Рамон усмехнулся:

— Вот и поглядим. — Помолчав, добавил: — Ступай. Я, пожалуй, в гости съезжу, пока светло. Хлодию передай, чтоб не ложился — вернусь, проверю, что он там насчитал.

— Загонишь ты себя…

— В гробу отдохну, — хмыкнул рыцарь. — Вот тогда точно времени будет навалом.

Он не знал, будет ли Лия дома — явившись без приглашения, трудно рассчитывать на то, что застанешь хозяев. Да и если застанешь, едва ли они смогут уделить незваному гостю больше нескольких минут. Но кто знает, когда снова получится вернуться в город. И не просто вернуться, возвращаться придется постоянно, пока замок не будет пригоден для жилья, пока не найдутся люди, достойные ходить под его гербом. Пока, наконец, не обустроится хозяйство — так, чтобы хотя бы обеспечивать себя самим. Но кто поручится, что во время наездов в город найдется время бывать по гостям? Так что только и остается — ловить момент. И надеяться, что девушка окажется дома: было бы обидно уехать, не простившись толком.

Рамону повезло: Лия как раз выходила из ворот, когда он подъехал. Рядом шла девушка, одетая как было принято среди его соотечественников. Рыцарь спешился, поклонился обеим.

— Это Бертрада, — сказала Лия и улыбнулась. — А это Рамон. Здравствуй.

— Рад знакомству. — На самом деле радоваться было нечему. Если Лия собралась в гости… — Уходишь?

— Хотела проводить и вернуться. Подождешь у нас или спешишь?

— Я бы предпочел проводить вас обеих, а потом съездить с тобой к реке. Если Бертрада не против.

— Почту за честь.

Они побрели по улице. Бертрада щебетала, не переставая, Лия иногда поддакивала. Рамон молчал или отвечал односложно. Девушка ему не нравилась. И даже не потому, что пришлось ее провожать, в конце концов, четверть часа погоды не сделают. Но мало радости слушать пустопорожнюю болтовню. Он облегченно вздохнул, когда девушка попрощалась. Что у Лии может быть с ней общего?

— Пойдем или взять тебя в седло? — спросил рыцарь.

— Если тебе не трудно.

— Скажешь тоже, — улыбнулся он. Сел на коня, протянул руку. Девушка оперлась о его носок, ловко подтянулась, устроилась в седле боком, как в дамском, перекинув ногу через луку. Рамон обхватил ее за талию. — Удобно?

— Да. Поехали.

Рыцарь подумал, что вздумай он у себя на родине проехать так по городским улицам — репутацию дамы можно было бы считать похороненной. Даже женитьба не спасла бы. А здесь подобное в порядке вещей. Определенно, в Агене Рамону нравилось куда больше, чем дома.

— Эта девушка, Бертрада — давно здесь? — спросил он, не зная, как задать вопрос прямо: зачем Лие такая подруга. Ну ладно, многие мужчины падки на куриный ум — Рамон искренне не понимал, зачем нужна женщина, с которой вне постели не о чем поговорить, но если кому-то нравится чувствовать себя мудрым и всезнающим рядом с глупышкой, их дело. Но Лие-то зачем?

— Ее отец из свиты герцога. Привез семью недавно. — Лия пожала плечами. — Почему-то она набивается ко мне в подруги. Может быть, из-за тебя.

— Я тут при чем?

— Глупышка успела влюбиться в Дагобера. А вы друзья. Видимо, надеется, что рано или поздно окажется с ним в одном обществе, более узком, чем бал.

— Дагобер мне не друг.

— Вот как? Мне казалось…

— Был. Когда-то. — Рамон помолчал, пытаясь понять, когда он понял, что думать о маркизе как о друге не получается. После той безобразной сцены в лагере? Или раньше… Какая, впрочем, разница. — Спину я бы ему не доверил.

— У него хорошая репутация.

Рыцарь кивнул.

— Хорошая. И я, в общем, не могу сказать про него что-то определенно дурное. Просто… — Он поймал вопросительный взгляд девушки. — Право, не могу объяснить почему. И довольно о нем. Я приехал попрощаться.

— Совсем? — В голосе Лии промелькнуло что-то похожее на испуг.

— Нет. Просто завтра уеду из города и не знаю, когда вернусь. И надолго ли.

— Я буду скучать по тебе.

— Я тоже, — признался Рамон. — Но иначе — только разорваться.

— Понимаю… Останови коня, хочу пройтись.

Они давно миновали ворота. Дорога тоже осталась позади, и вокруг не было ни души. Только медленная река, легкий шорох травы и небо. Рыцарь помог Лие спуститься, спешился сам. Отпустил поводья, позволив коню пастись. Привязывать его нужды не было.

— Жаль, костра не развести. — Девушка шагнула с тропинки, оказавшись в траве по пояс. — Люблю огонь.