Сто полей - Юлия Латынина

– Местные горожане не так о нем думают.

– Он им лжет. Арфарра способен на все, если речь идет не о его личной выгоде.

– А вы на все, если речь идет о вашей выгоде?

Даттам усмехнулся.

– Да, господин Ванвейлен. Советую вам иметь это в виду, если все-таки решите воспользоваться услугами Ганета-контрабандиста.

* * *

Плотина была выстроена на славу: уберечь город от наводнений, и, как говорится, оросить левое и осушить правое. Даже пленные работали на совесть; их обещали посадить на новые земли.

Воспользовавшись суматохой, вызванной тем, что на плотину приехал и Арфарра, – они с Даттамом мигом принялись целоваться на виду у городских магистратов, – Ванвейлен медленно пошел вдоль прочного, серпообразного края плотины, на котором через каждые два метра уже были высажены аккуратные кустики.

Да-с! Это вам не местные плотиночки на ручьях, это тысячелетнее искусство империи, для которой постройка дамб стала инстинктом, как для бобра… Или – не инстинктом? Или это – чертежи Арфарры?

Н-да, что там ни говори, а в империи наука в большем почете. В империи за математический трактат юноша попадает в академию, а в королевстве за мальчишку, умеющего читать и писать, платят дешевле, как за увечного.

В дальнем конце плотины стоял навес, и, обогнув его, Ванвейлен буквально оцепенел: под навесом громоздились два огромных, литых водолазных колокола. Ничего себе! Маленькая, а техника! Интересно, это свежее изобретение инженеров империи, или у них искусство строить дамбы в спинном мозге, как у бобров?

Возле колоколов, облокотившись на шершавую бронзу, пили бузу несколько рабочих. Ванвейлен подмигнул им и весело спросил:

– Ну, как плотинка будет? Хорошая?

– А, обязательно рухнет, – беззлобно сказал молодой чернявый парень.

– Почему? – удивился Ванвейлен.

– У нас дом в деревне строят, – сказал парень, – и то кошку под порог кладут. А здесь – разве такая громадина без строительной жертвы проживет?

Сосед его расхохотался злобно и визгливо.

– А то мало тут народу погибло, – сказал он.

Ванвейлен поглядел на говорившего. Голова у него была как стесанный пень: ни ушей, ни носа. Вряд ли, однако, то был строительный инцидент.

– Вот именно, – сказал парень. – По недосмотру столько людей ушло, а чтобы по обычаю одного человека потратить – этого королевский советник не допустил. Разве это называется милосердием?

Ванвейлен наклонился к человеку-обрубку. Шитый его кафтан на мгновение соприкоснулся с грязными джутовыми лохмотьями. Ванвейлен поспешно отдернул руку.

– Эти колокола строили по чертежам Арфарры? – спросил Ванвейлен.

В глазах человека-обрубка внезапно вспыхнула страшная и нестерпимая обида.

– Да, – сказал он.

Тяжелая монета из руки Ванвейлена незаметно скользнула на землю, и человек-обрубок тут же поставил на нее ногу.

– Я хотел бы осмотреть колокола или их чертежи, – проговорил Ванвейлен.

Человек-обрубок изумленно вскинул брови: варвар, дикарь, и хочет смотреть не вещь, а ее чертеж?

– У меня есть друзья, – тихо ответил обрубок, – которые принесут вам чертежи колоколов, и самой дамбы, и очень интересных вещей, которые Арфарра держит в глубокой тайне. Однако это будет стоить не одну монету.

– Господин Ванвейлен! Да что же вы отстали?

Ванвейлен обернулся. Отец Шавия, – а именно ему принадлежал укоризненный возглас, – уже подхватил любопытствующего варвара под ручку, повлек прочь от водолазных колоколов.

Храм показывает варварам чудеса, а водолазные колокола показывать нечего, пройдемте, господа варвары, там для вас зажарили гуся с изюмом…

– Господин Ванвейлен, я слыхал, что вы скупаете за свое золото драгоценные камни.

– Слухи преувеличены. Я просто люблю камни, к тому же они имеют волшебную силу.

– И занимают так мало места, что их легче ввести в империю контрабандой.

Ах, чтоб тебя!

– Я могу продать вам двенадцать отборных изумрудов, самый маленький из которых величиной с хороший боб, – мурлыкал дальше отец Шавия, – и ручаюсь вам, что это абсолютно чистые камни, ни у кого не украдены.

Вот так. Преданность храму – преданностью храму, но бизнес есть бизнес. Откуда у отца Шавии камни – трудно сказать, но ни как подданному империи, ни как монаху храма ему эти камни иметь не полагается.

– Пойдемте, нам пора возвращаться во дворец, – по дороге и поговорим. Возможно, не один Даттам сможет провезти ваш товар в империю.

Гусь с изюмом был действительно превосходен.

* * *

Вечерело. Город и залив светились фонарями: праздничное время подобралось к городу, с утренним приливом начинались заповедные дни ярмарки. Выпито было уже довольно много, пахло тиной и свежей известкой, над людьми завились комары. Бургомистр раздавил одного:

– Экая малая тварь, а какая поганая! И создана, дабы всемогущие ощущали свое бессилие!

– А при Золотом Государе комаров не было, – сказал один из молоденьких послушников-варваров, – при Золотом Государе птицы несли яйца сообразно его приказу, и овцы кормили молоком львят.

Голова послушника лежала на коленях Даттама, ворот рубашки его был расстегнут, и пальцы Даттама, просунувшись под рубашку, гладили мальчишку. Даттам был видимо пьян.

Слегка скандализированные бюргеры старались не глядеть на эту парочку, Арфарра же толковал о чем-то с отцом Шавией, всем своим видом давая понять, что не хочет замечать прилюдного рукоблудства.

Ванвейлен еще ближе подсел к Арфарре. Ему хотелось поговорить с советником.

– Вот построим плотину, и комаров опять не станет, – заявил один из горожан.

Плечи Арфарры раздраженно вздрогнули.

– Да, прекрасная плотина, – проговорил, улыбаясь, пьяный Даттам, – будет, однако, великое несчастье, если она рухнет, а, господин Арфарра?

Арфарра обернулся и сухо возразил:

– Если небеса рухнут на землю, несчастье будет еще больше.

Даттам пьяно расхохотался. Рука его продолжала лезть под рубашку захмелевшего послушника.

– Прекратите! – вдруг вскрикнул Арфарра, – вы монах и подданный империи!

Даттам хихикнул.

– Фарри, – ну почему тебе можно с Неревеном, а мне нельзя?

Арфарра побледнел, потом почему-то схватился рукой за сердце.

– Мерзавец, – скорее прочитал по губам, чем услышал Ванвейлен.

Ванвейлену пора было ехать, – если он хотел поспеть на ужин к королевской сестре.

Поговорить с Арфаррой? О чем, – предостерегать его против Даттама? К черту, – он же, Ванвейлен, посторонний!