Дочь Гробовщика - Лука Каримова

— Ну не хочешь, как хочешь, — скривилась ведьмочка, собираясь откусить от гриба, но вскрикнув, уронила прутик в огонь.

Мы переглянулись и устремили взгляды туда же, куда смотрела Джиневра.

На поверхности, среди кувшинок, по черной воде проплыла мертвая девушка. Ее бледно-синие руки едва выглядывали из-под водного покрывала, а лицо опутывали прилипшие к впалым щекам темно-русые волосы.

— Всего лишь утопленница, — Крабат был само спокойствие.

— Ничего себе, всего лишь! — зашипела на него перепуганная ведьмочка. — Я такую первый раз увидела, до этого слышала исключительно на лекциях по нежитеведению. Это вам не мелкие барабашки. И то, пушистики поприятнее, чем плавающий мертвяк. Тьфу ты! Весь аппетит перебила, ишь, расплавалась. И к грибам с мясом девушка больше не притронулась.

Зато Юро с Матиасом не побрезговали и съели по две шпажки.

На это кушанье я глядела с сомнением. «Как бы у них животы не прихватило».

Крабат достал из сумки, завернутую в бумагу рыбу. Парень развернул бумагу и подвесил к вертелу, сооруженному над огнем.

Ждать пришлось недолго. На запах жареного, от которого и у меня слюнки потекли, вода в болоте пошла волной, местами вспенилась, отовсюду послышались всплески и затем, хихикая, рядом с нами вынырнули две зеленоватые девушки.

— Детишки пожаловали, а чем это так вкусно пахнет? — спросила первая с вьющимися, убранными в косу, салатовыми волосами. Ее тело было прикрыто платьем из болотных трав. — Уж не рыбка ли?

— М-м-м, молодой и красивый, поделишься с девушками? — проворковала вторая кикимора, протягивая к нему руку с браслетом из птичьих черепков. В отличие от своей подруги, у нее были черные волосы с седыми прядями. Под глазами-омутами залегли темные круги

— Рад бы угостить вас, милые барышни, да не за просто так, — вежливо начал Крабат.

— Ну так чего же ты хочешь? — зеленоволосая уперла руки в бока, как если бы не находилась в воде, а стояла на твердой почве.

— Не подскажите ли, любезные, кто у вас тут разводит такие густые туманы? Не продохнуть, не разглядеть ничего.

— А, так ты из-за этого сюда пришел? Тогда не бери до здоровой головы. Подумаешь, туманы. У нас они каждый день! — отмахнулась черноволосая.

— Это все болотник, — проболталась с косой. — Опять со своей женой поссорился и затуманил тут все. Он то ли позабыл что у них годовщина была, то ли подарок не подарил. Сестра, ты не припомнишь? — кикимора почесала длинными пальцами в волосах, и вытянула из них пиявку.

— Ой, а можно мне ее? — Джиневра тут же оказалась рядом с Крабатом. В руке она сжимала круглую склянку.

— Конечно, милая, наиправейшее средство от всяких болезней. Раньше ими и лечили, а сейчас магией! — кикимора насупилась, опустив в баночку ведьмы еще четырех извивающихся пиявки.

— Вот спасибо! — Пендрагон счастливо улыбнулась, прижимая «лекарство» к груди.

— Да, верно! Годовщина у болотника была, поздравить-то поздравил, а подарка не достал. У нас тут не морское дно, там-то у русалок полно сокровищ: жемчуга да каменья драгоценные, а у нас что? Тина, коряги и лягушки с пиявками. Не ягоды же он ей в лопухе принесет, — черноволосая поправила браслет на запястье. — Чтобы туман убрать, с ним вам надобно договориться, — она повела носом и прищурилась. — А рыбкой то поделитесь?

— Поделимся, — Крабат кивнул, а Юро быстро разделал кушанье и, взяв листья от кувшинок, положил на каждый по кусочку.

Кикиморы были рады. Съели в миг, потом еще и пальцы облизывали.

— Ну парень, ну молодец! Давно вкусной рыбки не ела, а то все сырая да с тиной, надоело, — пожаловалась первая.

— И не говори, но за доброту спасибо. Хочешь, приведем тебя к болотнику? Он тут на кочке сидит весь день, грусти-и-ит, — предложила вторая.

— Да куда ему идти, он же провалится. Вон они, какие здоровые, давай лучше их дружок, вот ты — костлявый, — зеленоволосая ткнула в меня.

— Куда идти? — с охотой спросила я.

— Тут недалеко, пойдешь вдоль бережка, а там по тропке из кочек, — вторая кикимора посмотрела на сумку Крабата. — У вас еще рыбки нет? — но некромаг вовремя ее прикрыл.

— Может и есть. Если разберемся с бедой этого вашего болотника, то угощу…

Кикиморы переглянулись и дружно закивали.

— Толпой не идите, а то спугнете мужика, он итак не в духе… — предупредила чернявая. — Еще лучше, пусть с этим худым девка идет, на лицо красивая, может, она чем и одарит нашего угрюмого товарища.

Джиневра переглянулась с Матиасом.

— В рамках приличия, я готова помочь, чем смогу, — сказала ведьмочка, гордо вздернув носик. — Я все-таки девушка!

— Так, а кто ж говорит, что ты парень, — кикиморы рассмеялись, а покрасневшая Пендрагон пошла за мной.

Парни глядели нам в след, идти оказалось недалеко, и я по-прежнему чувствовала связующие нас нити — это успокаивало. Твердая земля кладбища была мне приятнее, чем зыбкая топь.

«Если обернусь личем, то точно на болота не пойду. Лучше на кладбище ошиваться, там хоть и духи, но народ не такой влажный и болотистый», — думала я, мысленно посмеиваясь над самой собой. «Дожила, представляю, как буду жить после смерти. Хотя, что мне еще остается? Рыдать целыми днями над горькой участью? Точно нет, отец с мамой бы не одобрили. Матушка и та, редко позволяла себе проронить хоть слезинку. От судьбы не уйдешь», — я вспомнила наш разговор с Астаротом. «Для меня есть выход…»

— Значит, не все потеряно, — прошептала я.

— Диаваль, что ты там бормочешь?

— Ничего, думаю, чем взбодрить старикана, чтобы он перестал грустить.

— Так все просто, надо что-нибудь ему подарить и сказать, нате вот, сударь — подарок для женушки вашей. Любите и будьте счастливы!

Я резко остановилась и повернулась к Джиневре, под ногами сильнее захлюпало.

— Только вот что? У тебя есть какие-нибудь украшения?

Пендрагон задумалась — на ее лбу пролегла морщинка, а взгляд заметался, остановившись на своих ботинках. Быстро их расшнуровав, ведьмочка предъявила мне чулки в черно-фиолетовую полоску.

— Сама их зачаровала. Они непромокаемые и никогда не воняют!

Я оглядела ее босые изящные ступни, носки в руке и меня разобрал внезапный приступ смеха, от чего я невольно хрюкнула, поддерживая Пендрагон под локоть, и дождавшись, когда она обуется.

— Подарок готов, будем надеяться, что жена болотника дама не ревнивая и примет чулки как дар, а не намек на супружескую измену.

Болотник оказался сгорбленным мужичком с длинным крючковатым носом, на конце которого сидела мелкая лягушка. По узким плечам растрепались зеленые волосы, на грустном лице блестели большие, как два блюдца, глаза. На миг, мне показалось, будто в них я вижу себя прежнюю — в женском облике…