Связующая магия - Ольга Баумгертнер

Я с криком проснулся. Нэиль сидела, сжавшись в комок по другую сторону костра, и не сводила меня напряженного взгляда.

– Как часто тебе снится этот сон? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Это всего лишь сон…

– Может, и нет…

– Хочешь сказать, что снова твое видение?

– Да, но это всего лишь вариант будущего, который, я надеюсь, никогда не произойдет.

Я мрачно молчал.

– Я вижу его третий день подряд, – произнесла она негромко. – Ты, наверное, тоже. Тэрсел, ты должен кое-что сделать для меня. Ты должен защитить меня от гипномагии… Если это, конечно, возможно…

– Зачем?

– Чтобы обезопасить, прежде всего, самого себя, – пояснила она. – Ты можешь ненароком подсмотреть мои видения, а их, как я уже сказала, не стоит тебе видеть. Сейчас во сне это произошло снова…

Я поднялся, нашел фляжку, сделал несколько глотков воды и умыл лицо.

– Хорошо.

– Дашь мне какой-то магический артефакт?

– Нет. Я защищу тебя напрямую, – я склонился к девушке и осторожно провел пальцами по ее бледной щеке. – Это всего лишь сон, Нэиль.

Я взялся за приготовление завтрака. Нэиль некоторое время недоуменно молчала.

– Хочешь сказать, что ты уже защитил меня?! – воскликнула она.

– Это недолго, – я протянул ей хлеба и сыра.

– Спасибо!

Мы молча поели. Я достал нож и принялся рассеянно вырезать из подобранной сухой ветки фигурку колдуна из моего сна. Нэиль уткнулась в книжку.

– Сколько тебе осталось? – полюбопытствовал я. – И как продвигается твое обучение? Хотелось бы что-нибудь увидеть помимо того перышка.

– Из обещанного мной месяца осталось два дня, – ответила она. – После этого я покажу тебе. Пожалуй, я все-таки смогу удивить тебя.

– Хотелось бы, – я на миг оторвался от своего занятия, взглянул на ее сосредоточенное лицо и фыркнул, и тут же поплатился за свой скептицизм, порезав указательный палец на левой руке.

Однако слова ругательства замерли на моих губах. Из раны на землю закапала черная кровь, а я почувствовал подкатывающуюся к горлу дурноту.

– Тэрсел, что случилось? – Нэиль бросила книгу и, опустившись подле меня, осторожно прикоснулась к раненой руке.

И тут же издала сдавленный стон, а по ее, ставшему мертвенно-бледным, лицу покатились слезы.

– Прости, Тэрсел, – прошептала она. – Я не знала… Я…

– Скажи мне!

– Я не могу! – с ее губ сорвалось отчаянное рыдание.

– Ты видела это?! – воскликнул я. – Что это значит? Пожалуйста!

Нэиль закрыла лицо руками.

– Твоя кровь почернела, его проклятие все-таки настигло тебя, – прошептала она едва слышно. – Что произойдет дальше, тебе известно…

– Это невозможно…

– Сколько времени прошло со дня твоего совершеннолетия?

– Чуть больше месяца…

– А если… я скажу тебе, что оно наступило сегодня, ты поверишь мне?

– Что?! Но с чего ты взяла?

– Ты мог бы сам догадаться, но… твоя мать скрыла ото всех истинный день твоего рождения…

– Но почему она мне не сказала?! – воскликнул я в отчаянии.

– Чтобы дать тебе шанс, чтобы ты поверил в себя, – прошептала Нэиль. – Это была хорошая попытка…

Я вскочил на ноги и попытался раскрыть портал. И не смог. И меня охватил такой панический ужас, что меня затрясло, а по спине ручьем покатился холодный пот. Силы вдруг оставили меня, и я опустился на землю.

– Мы ловушке, Нэя, – прошептал я. – А это обитаемый мир… Скажи честно, ты знала об этом исходе. Или ты попросила защитить тебя от гипномагии случайно?

– Я знала, – прошептала она. – Но надеялась, что ты избежишь его. И попросила защитить от гипномагии именно для того, чтобы ты не узнал о моих видениях.

Я кивнул. Шэд, давно пробудившийся, насторожено наблюдал за нами, но даже не шелохнулся и не потянулся за травой. Над нами между тем разгоралось утро. А на меня нахлынула слабость. Я улегся на землю, смотря, как над нами плывут редкие легкие облачка. Однако от небесной глубины у меня вскоре закружилась голова, и я закрыл глаза.

– Тэрсел! – робко позвал меня голос Нэиль.

– Ты лучше дочитывай свою книжку – может хоть от нее тебе будет какая-то польза.

– Как ты себя чувствуешь? – она придвинулась ко мне.

– Пока вполне сносно, – я приоткрыл глаза, и небо предо мной закружилось бело-голубым волчком, снова подкатилась дурнота, а я решил, что пока глаза мне лучше не открывать.

Нэиль смолкла, а я несколько раз проваливался в пустой без сновидений сон. Привели меня в себя несколько пощечин. Я распахнул глаза, и тут же пожалел об этом. Небо продолжало кружиться, на этот раз черным с золотым, к этому же примешивался рыжий отсвет костра, а потом все закрыло лицо Нэиль.

– У тебя лихорадка, – прошептала она.

Мне действительно было жутко холодно, и меня всего трясло.

– Голова, – едва смог выговорить я. – Кружится.

– Посмотри на меня, пожалуйста, посмотри на меня!

– Я не могу, – я закрыл глаза, снова ускользая в небытие, но боль в очередной раз вернула меня в сознание.

– Тэрсел! – в отчаянии выкрикнула Нэиль. – Ты не должен сдаваться! Слышишь?!

– Я не могу, – выдохнул я.

– Если ты уснешь, то никогда больше не проснешься! – она склонилась, в упор глядя на меня, и я ощутил как на щеки падают ее горячие слезы. – Пожалуйста, смотри на меня.

– Нэиль…

– Я не знаю, правильно ли я сделаю… Но я… не вижу другого выхода. Мой дар нисколько не помогает мне принять правильное решение. Мне тоже приходиться выбирать самой. Он только может подсказать мне. Я надеюсь, что эта подсказка будет верна.

– О чем ты? – слабо произнес я.

– То, что погубит тебя – это чужие ненависть, страх и боль. Но я не позволю этим чувствам захватить тебя.

Ее губы коснулись моих.