Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Это не составляет труда: быстро пересечь холл, миновать турникеты, проскользнуть в коридор первого этажа, а потом и в нужный блок. Отпереть дверь. Цин Е заходит в комнату, разувается, сиротливо поставив ботинки у самого порога. Снимает пальто и стоит, сжимая его в руках, не решаясь повесить на крючок.

– Ну, чего застыл? – бросает Хэй Янь, кидая собственную куртку прямо на кровать, а сумку Цин Е – на пол. – Так и будешь около двери стоять? Проходи уже.

– Янь-гэгэ, – дрогнувшим голосом произносит Цин Е, – зачем ты меня сюда привел?

Хэй Янь замирает, ошарашенно глядя на него. Цин Е по-прежнему комкает пальцами ткань своего многострадального пальто. И не поднимает взгляда. Его пошатывает, снег тает на волосах мелким бисером воды.

– Ты ведь, наверное, – продолжает Цин Е тихо, – специально дал мне увидеть документ. Я потом подумал, ты же… всегда очень тщательно следишь, чтобы твой телефон и ноутбук никто не трогал. А тут вдруг оставил. Ты знал, что меня отчислят, а отца заберут в полицию, да? Что все вот так закончится? Ты этого хотел? Я всегда раздражал тебя, и…

– Ты ненормальный?! – взрывается Хэй Янь.

Цин Е от неожиданности вздрагивает и зажмуривается, побелев так, что может сравниться с цветом собственной траурной повязки. Пальто падает у него из рук, темной кучей ложится на пол, и Цин Е прижимает ладони к груди, как напуганный зверек. Хэй Янь, снова чувствуя внутри водоворот гнева, подходит к нему, рывком поднимает пальто и с размаху закидывает на вешалку.

«Так вот почему он решил, что я принес отравленный чай», – проносится в мыслях.

– Янь-гэгэ?..

– Ты!.. – шипит Хэй Янь. – Во-первых, я представления не имел, что ты понесешься скандал устраивать. Я не ожидал от тебя этого. Во-вторых, да, ты меня раздражал, но не настолько, чтобы я спал и видел, как бы тебя вышвырнуть.

– Но все равно почему… – Цин Е смотрит растерянно, глаза влажно поблескивают. Он заламывает пальцы с характерным щелкающим звуком. – Почему ты не оставил меня на улице? Тебя же могут… наказать, если узнают, что я здесь.

– Не знаю, – отрезает Хэй Янь.

– Не знаешь?

– Да, не знаю! Ты думаешь, мне больше делать нечего, как тащить тебя сюда под камерами, мимо Лю-фужэнь и охранника? – огрызается Хэй Янь, чувствуя, как горячо пузырится в груди и жарко бьет выше, как цунами. – Просто захотелось, понятно?

Судя по лицу Цин Е, ничего ему не понятно, но он торопливо кивает. На самом деле Хэй Янь и сам… не до конца понимает причину. Просто решил, что Цин Е не надо тянуть на себе грех собственной глупости. Хэй Янь не станет погружать в дерьмо человека, который этого дерьма не заслужил.

Он щелкает кнопкой термопота, вытаскивает из холодильника два контейнера с едой и ставит в микроволновку. Цин Е все еще мнется у двери и выглядит так, словно свалится с минуты на минуту прямо на коврик, бледный, полупрозрачный, со все еще синеватыми обветренными губами и влагой в растрепанных волосах.

– Ты прям у двери есть собрался? – резко спрашивает Хэй Янь. – Не раздражай, сядь.

Микроволновка пищит. От этого звука Цин Е дергается. Хэй Яню горькое осознание врезается тонко между ребрами: он никогда не видел раньше Цин Е таким. И ему не нравится то, что он видит. Не нравится, что тот всего за несколько дней превратился из человека в перепуганную мышь. Хэй Янь достает контейнеры, открывает и ставит на пустой стол, который они всегда использовали как обеденный. Кладет одноразовые палочки для Цин Е.

– Иди ешь, – произносит Хэй Янь почти как приказ.

Он сам начинает закидывать в себя рис, не дожидаясь, пока Цин Е мелкими шажочками подойдет к столу, пристроится на самый краешек стула и возьмет дрожащими пальцами палочки. После того как это недоразумение неловко отправляет в рот первую порцию, по щекам его все-таки опять начинают течь слезы. Хэй Янь цокает языком.

– Он соленый.

– А?

– Рис. Незачем добавлять в него соленую воду.

Цин Е вдруг коротко, рвано, нервно смеется. Этот звук тоже не похож на прежний. Словно острым куском стекла режет уши и заодно сердце. Хэй Янь морщится. Цин Е быстро вытирает слезы рукавом, размазывая по лицу грязь.

В принципе, если высовываться не будет, можно оставить его здесь. Пусть живет, лишь бы не помер где-то на улице. Госпожа Лю в комнату Хэй Яня заглядывать станет только по особым случаям, к которым можно успеть подготовиться: он слишком тихо и примерно себя ведет, чтобы подозревать его в нарушении дисциплины. Людям давно пора усвоить, что доверять тихим и незаметным – не лучшая идея, но они не усвоят.

Отчего-то Хэй Яню хочется вернуть прежнего Цин Е. Он должен быть таким, каким был до этого Нового года. И Хэй Янь будет чинить сломанную куклу, которая слишком уж основательно вписалась в его жизнь. Подлатает фарфор, склеит некрасивые трещины, которых, похоже, стало чересчур много. Хотя бы полгода пусть Цин Е приходит в себя. А потом заново сдает вступительные и остается в общежитии уже на законных основаниях.

Хэй Янь задумывается: почему его вообще волнует жизнь Цин Е?

И пока не находит ответа, но скоро обязательно найдет.

Глава 12

Прятаться оказывается проще, чем Цин Е думал изначально.

Во второй комнате блока живут пятикурсники, которых в общежитии не видно с утра и до самого комендантского часа, потому что они заняты то учебой, то работой. Цин Е очень быстро приспосабливается выбирать моменты, когда можно выходить в коридор – в душ, в туалет или к раковинам. Все остальное время он сидит в комнате так, будто его там нет. Прячется, как мышь в норе. Маленькая беспомощная мышь.

Пока он жил здесь на законных основаниях, госпожа Лю к ним заглядывала стабильно хотя бы раз в неделю. Из-за него, разумеется. Цин Е просто не умел вести себя тихо и иногда забывался, что шуметь нельзя позже положенного времени. А вот Хэй Янь вообще был незаметным настолько, что иногда казалось, будто его в комнате не существует вовсе. Цин Е, конечно же, хотелось немного расшевелить его.

Забавно. Было бы, если б не было так больно.

Когда еще только-только начинался первый курс, Хэй Янь, худой, бледный и вечно в черном, казался Цин Е очень несчастным и нуждающимся в том, чтобы о нем позаботились. Накормили, обеспечили теплом, когда холодно, лекарствами, когда подступает