Ричард Длинные Руки - эрцфюрст - Гай Юлий Орловский

— У всех свои обычаи, — пояснил я. — Впрочем, я, будучи одухотворенным гуманистом и мультикультуристом с либеральными ценностями, не стал навязывать свои обычаи, а принял и этот их порядок, раз для них это нормально и естественно…

— Очень благородно, — сказал он и облизнулся, — весьма даже самоотверженно, я бы сказал. Однако, если смотреть шире, ваше высочество, на самом деле ваш случай не так уж… уникален.

Я заинтересовался.

— А что, есть еще?

Он улыбнулся.

— Мне кажется, вам это понравится меньше. Например, в королевстве Гослиния…

— Ну-ну?

Он сказал с той же улыбочкой:

— Там полиандрия. В этих случаях с детьми в самом деле разбираться сложнее.

— Полиандрия? — переспросил я. — Ах да, Арджуна, Бхимасена, Юдхиштхира и близнецы Накула и Сахадева…

— Ваше высочество?

— Бахвалюсь, — пояснил я, — умничаю, дескать, мне это знакомо. Нет-нет, не по себе, упаси Господи, у меня слишком уж мужское эго собственника, но в одном королевстве, как я читал, пятеро героев женились на девушке по имени Драупади, как говорится в «Махабхарате», но там подробно только о битвах этих братьев с другими такими же умниками, а вот прочие интересности, которые я выискивал в своей подростковости, так и не отыскал… или их было совсем мало. Хотя на каменных барельефах в их дворцах такие подробности, что там даже камни краснели.

Он покачал головой.

— Жаль. Можно было бы ссылаться как на прецедент.

— И мне жаль, — вздохнул я. — Хотя про битвы пандавов и кауравов тоже было интересно.

— Хороший возраст, — согласился он корректно. — Все интересно. И все ново. У этой Драупади дети были?

— Пятеро сыновей, — сообщил я. — Хотя какой от кого… Впрочем, их отцы — братья, так что какая разница?

Он вздохнул.

— Все бы так думали. Мы бы тогда закрыли все юридические школы.

— Святая церковь, — сказал я, — ломает головы, как взять все лучшее из древних обычаев, но в то же время оставить в диком языческом прошлом неприемлемые для цивилизованного человека ритуалы и законы. Но я бы взял некоторых обычаев все-таки побольше, побольше…

— Разумеется, — уточнил он, — только ради сохранения культурных ценностей предков?

Я изумился:

— Ну, а как же? Разве что-то еще можно подумать?

Он замотал головой.

— Нет-нет, что вы, ваше высочество! Сорорат — очень важное и нужное в юридической практике. Все-таки мужчины постоянно гибнут на войнах, а непристроенных женщин остается очень много. Мы должны заботиться обо всех! И, как я понимаю, вы стараетесь…

— Увы, — сказал я со вздохом, — надо бы больше, это же так важно, но всякая мелочь отвлекает: то флот строю, то оборону креплю, то экономику поднимаю…

Он вздохнул, поднялся и отвесил учтивый поклон.

— Ваше высочество! С вашего позволения доложу своему королю о некоторых возможностях насчет помолвки с вашей эльфийской дочерью.

Я наклонил голову.

— Да, пусть поломают головы. Даже если ничего не получится, хотя бы внесут некоторую ясность, что можно, а что как бы нельзя, но все же можно.

После его ухода я направил предписание отправить в Турнедо небольшую армию под началом сэра Будакера. Нужно провести ряд законов, необходимейших для процветания страны и народа, которые намеревался сделать Гиллеберд, но не успел. Так и будет объявлено, чтобы смягчить горькую пилюлю для лордов, остальному же населению будут обещаны льготы и ослабление налогового бремени.

Думаю, Гиллеберд в самом деле хотел бы провести эти реформы. Любой умный король хотел бы, да и дураки тоже, но лорды зорко следят за попытками королей усилиться и пресекают обычно вовремя.

Я это начал успешно здесь, в Сен-Мари, но здесь уперся в ту трудность, которой сам же связал себе руки, объявив, что явился как спаситель и освободитель от гнусных и кровожадных варваров Гандерсгейма, а потом еще и отвратительных пиратов.

С Турнедо проще: это завоеванная территория и завоеванный народ, так что вроде бы могу потуже затягивать гайки, лишь бы не взбунтовались как лорды, так и простолюдины.

Сам, наверное, возглавлю армию, направляемую в Варт Генц. Собранную по такому же принципу, полностью интернациональную и зависимую только от меня, я тем не менее велел называться Ударной и Отборной, Непобедимой и Победоносной, снабдил знаменами поярче и на длинных древках, в головной отряд подберу самых богатых и с конями под красивыми попонами. Жаль, фуражки еще не носят, я бы всех снабдил вообще великанскими, размером с сомбреро, дураки это обожают, а вся армия на дураках только и держится.

Хотя если посмотреть непредвзято, то на дураках вообще мир держится, не только армия. Умные почему-то сидят по углам и шипят, что наверху одни дураки и ничего не умеют, надо вот так и вот эдак, а сами шнурки себе завязать не могут, на собственных соплях поскальзываются, а потом просят дураков, чтобы лечили и вообще заботились, мы же, дескать, умные и потому цвет нации, нами гордиться надо. А что ничего не умеем и ничего не делаем, только критикуем, так это потому, что Господь дал много ума за счет всего остального…

Но если в Турнедо появляюсь в львиной шкуре, то в Варт Генце и Скарляндах надо одевать лисью. Там не враги, а союзники, политика должна быть совершенно иная.

Только результат должен быть тот же.