Надежда Сокола - Андрэ Нортон

Варнел вздрогнул.

— Я об этом не подумал.

— В последние месяцы я мало о чем думал так напряженно, как о последствиях этого предложения, — устало ответил Тарлах. — Если это справедливо, то переход для всех нас облегчится. — Труднее всего будет, когда начнем тренировать женщин и жителей долин. От нас всегда требовали вежливости, когда мы имеем дело с посторонними. Поэтому расширение таких контактов мы сможем вынести.

Главнокомандующий встал. Некоторое время он смотрел на огонь, потом снова повернулся к своему младшему товарищу.

— Ты понимаешь, что это означает?

Рот капитана сжался.

— Если предложение будет сразу отвергнуто, я могу потерять жизнь или быть изгнанным. Если его примут, то согласится не больше половины нашего народа. Мы будем расколоты, разъединены, колонна выступит против колонны, товарищ против товарища. — Он пристально посмотрел на Варнела. — Я понимаю, что буду нести ответственность за то, что подверг свой народ этому расколу. Мы такого не знали со времен поражения Джонкары, когда пролегла пропасть между мужчинами и женщинами, — горько закончил он.

Варнел разглядывал его.

— На тебе тяжесть гнева, — спокойно сказал он.

— Главным образом, страха, — ответил Горный Сокол, опустив голову в предвидении позора и поражения. — Я знал, что мне грозит, когда дал согласие на предложение правительницы долины, и должен принимать последствия своего решения. Но я не стремлюсь к смерти или позору. Если бы я до глубины души не поверил, что в этом единственная надежда на спасение нашего народа, я бы, наверно, не согласился.

Но я знаю, что если мы все или значительная часть не пойдем по тропе, которую я выбрал, нас ждет исчезновение.

Командующий подошел к нему и положил руку на плечо.

— Каким бы ни было мое решение относительно союза с Морской Крепостью, ты не будешь осужден.

Тарлаху с трудом удалось подавить смех.

— Правда? Мне кажется, у Ксорока найдется что сказать по этому поводу, и его поддержат Гуррин и Лангхолд.

— Эти трое не имеют права принимать решение, когда речь идет о нашем будущем! — резко ответил Варнел. — Именно из-за них мы сейчас испытываем трудности.

— Командующий Ксорок так мало думал о нашем будущем, что просто оставил свою деревню, когда мы покидали Гнездо. Конечно, когда мы вернулись, в ней никого не осталось. То ли погибли, то ли укрылись где-нибудь, но мы потеряли всех, включая то потомство, которое принесло последнее посещение воинов.

Остальные двое умудрились потерять больше половины своих женщин, и теперь в их деревнях совсем мало народа, хотя с тех пор подросло потомство.

Главнокомандующий удивленно пожал плечами.

— Неужели ты думал, что я обо всем этом не знаю?

— Прошу прощения, милорд. Я был лишком высокомерен и глуп, считая, что я один…

Его собеседник улыбнулся.

— Глуп, может быть, но в высокомерии тебя никто не обвинит.

— А как дела в деревнях Брина и Арнела и твоей собственной?

— В их деревнях потеряно десять процентов населения, в моей не больше пяти, да и те потеряны в первые три годы нашего изгнания.

— Лучше, чем я думал, — облегченно сказал Тарлах.

— Это сейчас. Но все равно ты прав. Без своей собственной территории мы обречены. Именно поэтому я решил созвать Совет и выбрал для его проведения Верхний Холлек. Я хотел лишить даже самых ограниченных наших братьев их самодовольства. Ко мне они, по крайней мере, прислушаются. — Серебряные глаза пронзительно впились в Тарлаха. — Я избрал Линну, потому что это ближайший к Рейвенфилду порт. Я слышал о том, что ты получил долину, и надеялся, что мы сможем использовать ее именно так, как ты предлагаешь. А теперь ты говоришь мне, что это невозможно без привлечения долины Морской Крепости и участия ее правительницы.

— Невозможно, — решительно подтвердил Тарлах. — Ты сможешь изучить карты, и мы проедем через обе долины, как только дела здесь немного наладятся.

— Я должен осмотреть их обе, прежде чем принять окончательное решение.

— Вместе они нас устроят, — подтвердил капитан.

Это больше, чем то, на что он смел надеяться, и все же он сильно огорчился.

— Даже приняв мой план, ты потеряешь…

— Мы потеряем не менее половины своих сил, — решительно ответил Варнел. — Каждый должен будет сам принять решение, но Ксорок, Гуррин и Лангхолд будут яростно сопротивляться такому договору, они откажутся изменить обращение с нашими женщинами и изменять образ жизни. Их колонны преданы им, и большинство воинов последует их примеру. Арнел и Брин, вероятно, согласятся со мной, если я представлю убедительные доводы, и моя колонна будет с нами.

— Значит, ты со мной? — спросил Горный Сокол.

Казалось невероятным, что он еще не отослан с позором, не стал изгнанником без звания и места. То, что Варнел согласился и даже поддержал его…

— Конечно, если я найду предложение приемлемым, — ворчливо ответил его командир. — Но как ты говоришь, какой у нас выбор?

Глава сокольничьих покачал головой.

— Перед нами множество трудностей. Добиться поддержки наших воинов — еще не самая большая из них.

Даже если нас не поддержат другие, достаточно одной моей колонны. Меня больше тревожит реакция деревень.

Глаза Варнела потемнели.

— Те, что принадлежали частям Ксорока, не откажутся от своей свободы. Они не могут ожидать, что мы станем обращаться с ними лучше, чем их собственная колонна, и можно надеяться, что лишь горсть женщин доверится нам.

— А что касается остальных деревень… — Он пожал плечами. — Кто понимает кобылиц? Как судить об их ответе? Даже если эта целительница, о которой ты упомянул, выскажется в нашу пользу.

— Если у нас для начала будет население хотя бы одной деревни…

— Этого недостаточно, тем более, на долгий период.

Нам грозит другая опасность, мой друг, которой ты не видишь — совсем или частично. — Варнел недолго помолчал, потом медленно продолжал. — Когда я был мальчиком, даже когда я впервые получил приказ отправляться в деревню, уничтожение ребенка-калеки было редким и страшным событием, все связанные с этим болели душой, а я, по правде говоря, готов был отказаться от такого права. Сегодня такое происшествие не менее ужасно, но встречается гораздо чаще. В некоторых деревнях оно происходит ежегодно. — У Тарлаха перехватило дыхание, и главнокомандующий кивнул. — Мы проявляем признаки слишком близкого скрещивания и вырождения. А что произойдет с нами, если так будет продолжаться?

— Возможно, мы сумеем ввести новую кровь, — задумчиво сказал капитан, вспомнив разговор с Бреннаном. — Не настолько, чтобы измениться самим, но все же…