Ночь со зверем - Анна Владимирова

— Прости, я подслушал, — вдруг послышалось тихое от входа в спальню.

И почему я забыла, что окружена существами, которые вообще воздух не колышут при движении?

— Я надежно и всерьез очарован тобой…

Я медленно подняла взгляд, затаив дыхание. Эйдан стоял, с комфортом оперевшись на дверной проем, поэтому слышал он и видел если не все, то многое. Он тоже оделся просто — джинсы и рубашка. Но выглядел сногсшибательно, заставляя меня ежиться.

— И твои веснушки мне нравятся зверски…

— Я не знаю, может, ты очарован на уровне… — начала я глупо, — ну… биологическом.

— А люди что, очаровываются на другом? — опасно усмехнулся он и, оттолкнувшись плечом от двери, медленно направился ко мне. — Со мной честнее, Айвори. Меня не волнует твой статус и породистость.

— А как ты выбираешь? Что имеет значение? — завороженно смотрела, как он сокращает расстояние между нами.

— По запаху, — опустил он голову, будто зверь на охоте.

— Интересно, и на что это влияет в перспективе? На здоровье потомства?

Слабоумие мне снова не отказало — я продолжала допытываться до сути, понимая, что Эйдан видит меня насквозь.

— Безусловно. Но, уверен, что человека во мне это не устроит само по себе.

— Если бы я была толстенькой и прыщавой?.. — не слышала я.

— …Вряд ли бы вкусно пахла, — сморщился он, усмехаясь. — Я же говорил, что восхищаюсь тобой. Не устроила бы ты меня — никакой связи бы не было. Я не знаю, как это работает, но уверен — запал бы на тебя все равно.

Он приблизился вплотную и, подняв ладонь, погладил Рона по голове.

— Просто люди сначала общаются и понимают. А вы наоборот — сначала понимаете…

— Поэтому с нами надо дружить ближе, Айвори, — снова сбил он дыхание своей хищной усмешкой и притянул меня к себе за талию, шепнув на ухо: — Готова?

Я кивнула, и он перехватил меня за руку.

— А ты кормишь Рона в любом месте?

— Да, — прижимала я к себе ребенка, следуя за Эйданом.

Чувство, когда тебя ведет мужчина, было мне незнакомо, и я уже начала получать удовольствие от этого времени, не успев никуда выйти.

— А все смотрят?..

— Я прикрываюсь шарфом, никто не видит, — усмехнулась.

— Понятно…

— Чуть не передумал вести меня в люди?

— Был близок, — сжал он мою руку крепче, ступая на лестницу. — Не могу представить, что на тебя будут пялиться… Не хочу этим делиться.

— Никто никогда на меня не пялился… — Я прекрасно понимала, о чем он говорит. Не мог забыть клуб и то, что думал обо мне в те дни. А я не могла забыть свое решение продать тело.

— Хочу понять степень твоего отчаяния, когда ты решила отдаться за деньги.

— Не хочу об этом.

Захотелось отнять руку и сжаться, но Эйдан не выпустил. Открыл двери и вывел на улицу:

— Хорошо, не буду.

Жара потихоньку спадала, остужая настой травяных запахов в саду. Мне вдруг захотелось позорно остаться тут и никуда не ехать. Я немного притормозила, шагая по дорожке, и Эйдан обернулся:

— Если нам не понравится, всегда сможем вернуться.

На это я вытянулась обескураженно и потопала за ним, стараясь не позволять больше себя видеть насквозь. Заведомо провально.

В машине Рон перекочевал из перевязи к Эйдану.

— А я могу его носить в этой штуке? — вдруг спросил он.

— Думаю, да, — растерялась я, лихорадочно припоминая фотографии с участием мужчин в рекламном проспекте этого кусочка ткани.

— Попробуем?

Первое, что мы сделали, приехав в центр — начали «навязывать» Эйдану все прелести отцовства. Он, на удивление, принимал их с энтузиазмом, и через пятнадцать минут усилий у меня получился образцовый экземпляр мужского пола с перевязью и правильно зафиксированным в ней ребенком. Хоть сейчас на съемки рекламы! В таком виде мы прогулялись по аллее парка и сходили в зоопарк. По итогу Рон уснул, обняв папу за шею и напустив ему за шиворот слюней.

Обедать сели на террасе ресторана невероятной красоты.

— Ты прямо был создан для того, чтобы носить ребенка весь день, — улыбнулась я осторожно, пытаясь хоть как-то отвлечься от восторга, что вызывала эта парочка.

Эйфорию хотелось немного прикрутить, потому что она била ключом в груди, мешая дышать. Да и… Зверь всего день в более семейном варианте, а не в виде авторитарного диктатора, а я уже теку лужей.

Хотя... Почему не порадоваться, пока есть возможность? Мое счастье никогда не зависело от мужчин. Да, с мужчиной, как оказалось, оно становилось таким ярким, что даже больно смотреть. Но я не ослепну в случае чего. А вот счастье сына начинало напрямую зависеть от наличия под щекой твердого папиного плеча.

Когда официант принял заказ, и мы остались одни, я открыла рот задать Эйдану снова вопрос… но предпочла промолчать. Наверняка ему тоже нужно время, чтобы все переосмыслить.

— Со мной скучно, да? — придержал он Рона, устраиваясь на кресле удобней.

— А то! — снова выпалила быстрее, чем успела подумать. — Мне же все время было так весело, а теперь тоска смертная…

— У нас с тобой большая разница в возрасте, — спокойно объяснил он.

— Думаешь, это самая главная разница?

— Рон с тобой сразу обернулся человеком вчера, — вдруг улыбнулся он мягко. — Как и я год назад.

Кажется, не только я загонялась своими несоответствиями. Наверное, будь мы просто людьми, никогда бы не оказались вместе.

— Не подумала бы, что тебя может волновать наша разница. Ты такой… — Я сощурилась, подбирая слово, а Эйдан так на меня посмотрел, что я сразу ощутила эту разницу. Но не сдалась: — Такой недоступный. Успешный. Богатый. Завидный спутник, в общем. Девочки тебя разве у подъезда не встречают по утрам?

— Мой подъезд находится на охраняемой территории, — ответил он мне внимательным взглядом. — Я не тот, кем выгляжу для людей.

— Я вижу, что ты не такой… — смягчила я вердикт, сдаваясь.

Мне было странно рядом с ним. Когда мы перестали воевать, я начала теряться от его искренности. Он не похож на мужчин, с которыми я имела дело в клубе или еще где-то. Люди так не разговаривают. Каждый прячет что-то в мимике, жестах, взглядах, и сразу понимаешь, что нет ни одного правдивого слова в том, что слышишь. С Эйданом все не так. За каждой его фразой легко читался целый поток невысказанного, но лежащего так близко, что можно прочесть не напрягаясь.

— …Правда боишься, что нам не о чем будет поговорить?

— Немного. — И вот опять — без ужимок и лжи. — Я ведь не дал выбора. Может… Сезар тебе понравился больше…