Я и мой летучий мышь - Дарья Ковальская

Вставала я… с трудом. Голова раскалывалась, в памяти зияла огромная дыра и сильно тошнило. Сижу, мрачно оглядываясь по сторонам и мечтая о кувшине с водой. Где моя сума?

Натыкаюсь взглядом на Кэрта.

— А ты здесь что забыл? Ты ж вроде бы ушел… чтобы поесть, кажется.

— Все-таки пришла в себя. — Он улыбнулся и коснулся ладонью моего лба, жар его кожи приятно согревал.

Закрываю глаза и утыкаюсь в его руку, как в подушку.

— Больше целоваться не тянет?

Открываю глаза и удивленно на него смотрю.

— Ты вчера пыталась поцеловать сначала меня, потом василиска. Но так никого и не поцеловала. Жаль.

Кажется, у меня на затылке волосы шевелятся. Кошусь на василиска, отлипая от руки Кэрта. Граф деловито разводит костер, даже и не думая смотреть в мою сторону.

— И… как он отреагировал?

— А моя реакция тебе не интересна?

Удивленно смотрю на Кэрта. С огоньком в глазах и усмешкой, притаившейся в уголках губ, он напоминал сытого хищника, наблюдающего за зайцем. Странно, раньше он вроде бы был более замкнутым. На контакт не шел. Что я вообще вчера натворила? И почему ничего не помню?!

— О, ты проснулась! — Ко мне прилетел мышь и радостно плюхнулся на колени.

Вот кто мне все объяснит!

— Что вчера было?

Пых поднял мордочку и вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Хочешь сказать, что ты ничего не помнишь?

— Нет. У меня, кажется, потеря памяти… или вроде того.

— Это, наверное, действие врат. — Кэрт лег рядом со мной и заложил руки за голову. — Чем выше доза алкоголя в крови того, кто их пересекает, тем сильнее они влияют на разум. Так что тебе еще повезло.

Хмуро смотрю на него.

— То есть вчера это была не ты, а ты под кайфом? — спросил мышь.

— Да, наверное. А что было-то?

— Да ничего особенного, — почесывая затылок и ерзая на коленях. — Ты просто призналась этим двоим в любви и требовала поцелуя. Особенно тебя раздосадовал граф — он всю ночь отпихивался от твоих объятий и обещал оторвать голову собственноручно, если не отстанешь.

Голос у Пыха был монотонным и грустным. Я задумчиво смотрю на напряженную спину василиска, активно ковыряющегося в костре.

— И… что потом? Он таки меня не убил?

— Устал сильно. Да и ты так трогательно его обняла… — вытирая лапкой глазки и свесив уши в разные стороны, сказал мышь. Выглядел Пых при этом умилительно. — Что он покорился судьбе и заснул так.

— Ясно. — Мучительно вздыхаю, встаю.

— Эй, ты куда?

Перекладываю мыша на грудь Кэрта и поворачиваюсь к костру.

— Извиняться, куда же еще. Не хочу, чтобы после задания он мне голову сразу оторвал.

— А… Ну-ну. Желаю удачи.

Фыркаю и храбро иду к графу. Надеюсь, его гордости досталось не так сильно, как расписал мышь. А иначе он уже тихо меня ненавидит.

— Кх-кх… кхм!.. кх!

— Что?

— Я… я отошла от алкоголя.

— Ты вчера еще и пила?

— Нет. Но Кэрт сказал, что это действие того, что я выпила в кофейне, плюс переход через врата, и прошло все только сейчас.

— Так вот что это было, — напряженно.

— Так вот. Что бы я ни сделала ночью, я сожалею…

Василиск закашлялся, подавившись тем, что хотел сказать до этой фразы.

— Я прямо девицей-красавицей себя ощутил. Ты снова издеваешься, Кэт?

Он встал и посмотрел мне в глаза. Спокойный, уверенный в себе мужчина, ну, правда, немного злой. Но в глазах нет ненависти. Сейчас он более или менее спокоен.

— В общем, извини, я не хотела ничего такого. Предлагаю остаться…

— …друзьями?

— Это слишком сильно сказано.

Он меня поцеловал. Как-то вдруг. Я не успела ни удивиться, ни отшатнуться. Одна рука сжала затылок, обвившись вокруг шеи, как змея. Вторая — рывком притянула за пояс штанов.

Расширенными от шока глазами смотрю в его — синие, наглые, со злостью в глубине — глаза. Но целовался он… отлично. Еще секунда… еще одна секунда, и я смогу забыть, что руки, притянувшие меня к себе, принадлежат…

Но секунды мне не дали. Что-то хрустнуло, меня с силой отшвырнуло от графа, и я рухнула прямо в болотную жижу, подняв целый фонтан брызг.

Не сразу сумела сесть, с трудом вытерла тину с лица и огляделась вокруг. Что случилось?

У огня стояли василиск и дэймос. Последний вонзил меч глубоко в плечо графа и, оскалив зубы, второй рукой сжимал его горло. Граф пытался разогнуть черные пальцы, не позволяя им сломать позвонок. Черные глаза дэймоса вновь стали алыми, словно рубины. И это прямо говорило о том, что Кэрт не собирался пугать — в его планах было именно убить.

— Она… умрет… без меня, — из последних сил прохрипел граф.

Охранники без сознания покачивались на поверхности воды. Видимо, прежде чем подойти к нам, Кэрт вырубил их. Мимоходом.