Злая зима - Ольга Ярошинская

– А негде работать. Лабораторию прикрыли. Я перешел на специализацию оборотней.

– Вернемся к вампирам, – предложил Брун.

– Да… Бабушка разрабатывала гипотезу о том, что вампиризм – это вирус, облигатный паразит. Он получает полный контроль над носителем, который становится его питательной средой. Укус – способ размножения.

– Скажите, а нет ли какой-нибудь возможности приостановить обращение? Излечить человека от вампиризма?

Эльза удивленно посмотрела на Бруна.

– Я о таком не слышал. От вируса вампиризма нет лекарства, он совершенно уникальный.

– Чем же?

– Фактически он заменяет одно живое существо на другое. Отпечаток бывшей личности постепенно стирается, остается слабым отголоском. Вампиры помнят о своем прошлом, когда они были людьми, могут общаться с родственниками. Но у них свое общество с жесткой иерархией. Вампиры беспрекословно подчиняются альфе – тому, кто их обратил. Словно дети, слушающиеся строгого родителя. В одной статье бабушка сравнивала альфу с пчелиной маткой, только он не откладывает яйца в ячейки сотов, а впрыскивает вирус вампиризма в людей. Вирус изменяет органы, активизирует нервную систему, но главное происходит в сердце.

– Что с ним? – Эльза непроизвольно прижала руку к груди.

– Оно полностью перерождается. Становится иным органом, с функциями, которые до сих пор не ясны. Моя бабушка исследовала сердце молодого вампира. К сожалению, оно попало к ней в плохом состоянии. После умерщвления процесс разложения у вампиров идет очень быстро. В общем, по гипотезе бабушки, которую так и не удалось доказать или опровергнуть, сердце вампиров – это орган своеобразной коммуникации, объединяющий их в единую сеть.

– Скажите, а можно ли как-то замедлить обращение? – спросил Брун.

– Теоретически… – задумался парень, снова изучающе рассматривая Эльзу. – У вас сейчас идет замедление кровообращения, обезвоживание, снижение температуры тела. Пульс все слабее. Так?

Эльза отвернулась, словно заинтересовавшись кроваво-красной бегонией.

– Так, – ответил вместо нее Брун. – Что можно сделать? Конкретно.

– Препараты железа, чтобы поддержать гемоглобин. Двигательная активность. Питание… Что она ест?

– Пьет томатный сок литрами, с солью, и больше практически ничего.

– Что-то вроде плацебо, – кивнул Денис. – Красное, густое и соленое. Еще хорошо бы мозг нагрузить дополнительно. У вампиров некоторые участки неактивны – особенно те, что связаны с эмоциями. И они не способны на созидательную деятельность. Больше новых впечатлений, навыков. Поддерживать высокий пульс. Не давать сердцу останавливаться. Я даже не знаю. Честно, мне бы хотелось помочь, но я не могу вас обнадежить. Лекарства нет.

– Вампиры открыто живут рядом с нами, а до сих пор остались не изучены! – возмутился Брун. – Почему?

– Потому что после того, как был принят закон об уравнении в правах, для исследования вампиров требуется их согласие. А они его ни разу не давали, – вздохнул парень. – Нам во многом приходилось опираться на старые труды ученых и эксперименты, проводимые до двадцать второго года. А вы сами понимаете, какая тогда была научная база.

– Но сердце ведь вы получили откуда-то, – заметил Брун.

– От охотника, – безмятежно ответила Белла Эдгаровна.

Эльза вскрикнула от боли, вырвала руку из сжавшейся ладони Бруна. Он менялся: заострились клыки, на скулах проступила бурая шерсть, когти вытянулись, почернели.

– Брун! – Эльза стиснула его предплечье.

Он глубоко вдохнул, трансформация замедлилась, когти втянулись.

– Вы медведь? – догадался Денис. – Я пишу диплом на тему «Влияние животной сущности на человеческую личность оборотня». Вы бы очень мне помогли, пройдя тест.

Брун вынул из кармана визитку, протянул Денису.

– Я скину его вам на е-мейл, – сказал парень, положив визитку на журнальный столик.

– Что за охотник? – спросил Брун, с трудом разжав челюсти. Клыки медленно уменьшались.

– На вампиров, – ответила бабуля. Она вытащила из-за кресла корзинку с вязанием, перебрала мелкие яркие клубки, похожие на разноцветных цыплят. – Его я хорошо помню. Может, потому, что нас связывали личные отношения. – Она хихикнула, вытащила спицы с кривым вязанием, узор на котором покосился и напоминал повалившийся забор. – Раньше, до закона, охотников много было. У Феликса и отец, и дед истребляли вампиров. И он по их стопам пошел. Нескольких кровососов успел упокоить.

– Его поймали? – спросил Брун.

– И посадили, – вздохнула Белла, щелкая спицами. – Но он давно уже вышел. Звонил мне как-то. Эх… – Она подняла глаза к потолку. – Не каждая женщина может похвастаться, что мужчина подарил ей сердце, пусть и вампирское.

– Я был бы вам очень благодарен, если бы вы дали мне его контакты.

– Разумеется, – кивнула бабулька. – Привет от меня передавайте. – На сморщенных щечках проступил румянец.

– Знаете, мы были недавно у одного ученого-вампиролога, – сказала Эльза. – Похоже, ему тоже стерли память. Но он превратился в развалину. Вы же перенесли это куда лучше.

– Первые дни после происшествия были ужасными, – сказал Денис, глянув на бабушку и заботливо похлопав ее по руке. – Она угасала, ее ум словно заперли в клетку. Мы приехали к ней всей семьей. У меня еще трое братьев и две сестры-близняшки, им всего три года. И бабушке поневоле пришлось брать себя в руки.

– Иначе вы бы весь дом разнесли, скакали целым стадом, неугомонные! Все в деда пошли, царствие ему небесное. – улыбнулась она. – Я нашла себе хобби: вязание, цветоводство, скандинавская ходьба. Беру внучек на выходные, больше здоровье не позволяет. И Денис со мной теперь живет. Я могу предположить, что наука много значила для меня, точно не помню, но в жизни есть и другие интересные занятия.

Она поднялась, подошла к белому бюро и вытащила потрепанный блокнотик. Полистав его, переписала номер и протянула клочок бумаги Бруну.

– Надеюсь, Феликс вам поможет. Он знает, как убивать вампиров, но чтобы приостановить обращение… о таком он мне не рассказывал вроде бы…

Брун сунул номер телефона в карман и благодарно улыбнулся.

– А теперь объясни, что это было, – потребовала Эльза, как только дверь за ними захлопнулась. – Я думала, тебя интересует вампирская рука, Бальтазар…

– Интересует.

– А к чему тогда вопросы вроде – как вылечить человека от вампиризма?

– Чем ты недовольна, Эльза? – покосился на нее Брун.

– Это ложная надежда, Брун! Как ты не понимаешь? Это больно! – Она остановилась у капота машины, развернулась к нему. Ветер взъерошил ее волосы, и Эльза поежилась. Брун застегнул верхнюю пуговицу на ее пальто, поднял воротник, но она дернула головой.