Мир Акорны - Элизабет Скарборо

– Я, собственно, говорил вот что, – продолжил Таринье. – Вне зависимости от того, чего женщина заслуживает по твоему мнению, сама она считает, что заслуживает именно того, чего желает ее сердце. По крайней мере, так было со всеми женщинами, которых я встречал. Мне кажется совершенно ясным, что Кхорнья хочет тебя.

– Нет, – возразил Ари. – Она просто добрая и любящая натура. Она сочувствует мне – из-за моей раны, из-за того, что случилось у кхлеви… Когда она будет уверена, что я поправился, насколько это возможно – ведь в первую очередь она лекарь, – она вернется к своим людям. Например, нашим послом. Иногда будет заглядывать на нархи-Вилиньяр, чтобы провести какие-нибудь переговоры с нашим правительством. Но к тому времени мы с Йо будем далеко, так что…

«Так что мне не придется снова видеть, как она уходит», – закончил он про себя.

– Это только твое предположение! – не согласился с ним Таринье. – Почему ты не спросишь ее саму? Не поговоришь с ней? Не принесешь ей этих замечательных, вкусных цветов? Не почитаешь ей какой-нибудь лирики линьяри? Она никогда не слышала наших стихов, ты же знаешь. Я сам собирался опробовать это на ней, но могу точно сказать, что мне она не поверит.

– Что она подумает, если я принесу ей цветов с луга, на котором она и так может пастись? – тряхнув гривой, спросил Ари.

– Что ты принес ей завтрак в постель, – предположил Таринье. – Нет, нет. Возвращайся к своей книге. Забудь о том, что я говорил.

На следующее утро Таринье еще спал, когда Ари отправился посмотреть, не может ли он помочь чем-нибудь своим родителям в лаборатории, где они анализировали сок растений, убивший кхлеви. Проснувшись, Таринье увидел книгу, оставленную Ари. То путешествие, которое он предпринял вместе с Невой, Кхари и Мелиреньей, чтобы забрать Акорну у ее человеческих родителей, дало ему, как он полагал, превосходное знание стандартного. С помощью ЛАНЬЕ, который он взял с собой с «Никаври», Таринье сумел перевести одну из историй, хотя слова в этом переводе и оказались в самых неожиданных местах. Эта история, написанная человеком по имени Ростан, повествовала о человеке с безобразно длинным носом – что, с точки зрения Таринье, было свидетельством чрезвычайной привлекательности, поскольку среди линьяри длинные носы считались изящными. Этот длинноносый парень любил девушку, которую, в свою очередь, любил более привлекательный молодой человек, друг носатого. Поскольку длинноносый был добрым парнем и любил обоих, он желал видеть и друга, и девушку счастливыми; а поскольку это давало ему возможность высказать девушке, как он ее любит, длинноносый спрятался и начал произносить слова любви, пока его красавчик-приятель только открывал рот, притворяясь, что говорит.

Таринье понимал, что это никак не может сработать. Конечно, у героев этой истории были определенные общие черты с реальными существами, а у всей этой истории – нечто общее с реальной ситуацией, в которой все они оказались, однако для того чтобы воспользоваться рекомендациями книги для разрешения ситуации, следовало сперва все обдумать и весьма серьезно переработать…

Мати была очень молода, но, поскольку с самого детства она работала посланницей при визаре Лирили, ей удалось приобрести весьма разнообразный опыт. Однако единственными женщинами, с кем еще можно было обсудить ситуацию, были, к сожалению, сама Кхорнья и мать Ари. Кхорнья, разумеется, отпадала – а мать Ари была слишком занята, да, кроме того, Таринье и не знал ее. Придется поручить дело Мати.

Мати была очень возбуждена, оказавшись среди человеческих детей примерно ее возраста. То есть жили-то они, разумеется, гораздо дольше нее: дети линьяри развивались очень быстро, хотя и сохраняли молодость и здоровье долгие годы; а самые младшие из этих людских детей прожили больше восьми лет, что было намного больше единственного ганьи, прожитого Мати. Ганьи примерно равнялся полутора годам, по стандартному времени.

Однако эти дети в начале своей жизни очень долгое время оставались почти неразумными, так что их, хотя и совсем иной, жизненный опыт был немногим больше жизненного опыта Мати. Безусловно, никто из них никогда не был курьером при главе своего государства, хотя Лакшми, одна из девочек, с необычайным искусством умела управлять коммуникационными устройствами. Никто из них не сбивал корабля кхлеви и не дрался с кхлеви в рукопашную – но, как выяснилось к ужасу и горю Мати, детям с Маганоса пришлось вытерпеть ужасные испытания: все они были бывшими рабами. Молодые Странники с «Прибежища» видели, как их родители погибают от рук космических пиратов, однако затем им удалось хитростью победить захватчиков и расправиться с ними: теперь эти дети сами были командой своего родного корабля, получая лишь небольшую помощь от нескольких взрослых. Объединяло всех этих детей то, что все они любили и восторгались Кхорньей, которую называли Акорна, Эпона или Госпожа Света и к которой относились с преклонением, которое Мати находила странным.

– Она просто замечательная, но она такая же, как и все мы, только немного старше, – говорила им Мати.

– Такая же, как ты, ты хочешь сказать, – поправляла ее Яна. Яна была очень хорошей девочкой и задавала Мати множество вопросов о лечении. Поначалу Мати не хотела отвечать.

– Не будь такой скрытной, – сказала Яна, когда Мати попыталась сделать вид, что ей ничего не известно. – Мы прекрасно знаем, как вы можете лечить людей. Акорна лечила всех нас, когда мы были в шахтах и других плохих местах. Если бы не она, многие из нас давно стали бы калеками. Я не знаю, почему вы не хотите, чтобы люди знали о ваших возможностях и способностях. Это ведь так чудесно! Как бы я хотела сама уметь так. Я ведь хочу стать доктором.

– А я хочу создавать голограммы, как мистер Харакамян, – вступила в разговор Аннела, рыжеволосая девочка с «Прибежища». – Он показал мне многое из того, что для этого нужно. И это не так сложно, как можно подумать. Но он сказал, что у меня врожденный талант к этому…

Тут Аннела осознала, что разговор шел не о возможных карьерах детей, а о целительских способностях Акорны, и добавила:

– Но это должно быть просто чудесно – уметь лечить так, как умеете это вы.

Мати поморщилась:

– Это может оказаться очень удобным – например, когда на тебя нападут кхлеви. Таринье получил совершенно ужасные раны, когда пытался спасти нас с Кхорньей. Он, может быть, даже умер бы, не будь он линьяри. И не будь нас рядом. Как минимум, он потерял бы руку.

– Он очень храбрый, – сказала Яна. – Кети такая же смелая. И Акорна тоже.

– Но мой брат храбрее.

– А кто твой брат, Таринье? – спросила Аннела.

– О нет. Таринье – что-то вроде моего друга, конечно, когда он не ведет себя как бинье.

– Я не знаю, что это слово значит, – заметила Яна, – но могу поспорить – ничего хорошего.

– Да уж… Но теперь он уже не такой. Мой брат – это тот, у которого нету рога. Кхлеви… – Мати обнаружила, что она с трудом может сказать это даже сейчас, – когда они взяли его в плен, они пытали его, вы знаете…