Слепой - Вера Петрук

– А ты? Ты ведь тоже любил, Даррен. Я помню ту девочку из Ерифреи.

Лицо друга вдруг уподобилось каменной статуе, и Арлинг понял, что лучше было не наступать Даррену на больную мозоль. История с генеральской дочерью закончилась печально. Девица сбежала с мятежным офицером, забыв про благородные ухаживания Монтеро.

– Ты подал заявление в Академию? – спросил Регарди, чтобы сменить тему.

Губы Монтеро превратились в тонкую ниточку, почти исчезнув с лица, и Арлинг понял, что снова ошибся.

– Меня не допустили, – сообщил Даррен безразличным тоном. – Не набрал баллов. Историю завалил.

– Вот же дьявол…

Регарди было искренне жаль друга. В отличие от него Даррен болел военным ремеслом с детства. Зная нрав его отца, Арлинг не удивлялся, что военная карьера стала пределом мечтаний молодого Монтеро.

Отставной генерал Первого Полка времен Седрика Второго воспитывал детей в строгости. С тех пор как Герлан прочно устроился в государственном аппарате Гедеонов, семья Монтеро считалась одним из богатейших родов Согдианы. В отличие от Арлинга, который с детства был предоставлен самому себе и никогда не знал, что такое отсутствие денег на покупку нового стада племенных кобыл, Даррен со своими двумя братьями и единственной сестрой рос под бдительным присмотром строгих родителей и многочисленных родственников, которые с большим усердием занимались воспитанием детей. Среди них были и профессиональные педагоги, и священники, но больше всего было военных – от простых пехотинцев до командиров высшего звена.

Честь и нравственность ценились в семье Монтеро других добродетелей, а труд и дисциплина освещали жизнь членов рода с самого рождения. Даррену приходилось несладко. Он был старшим сыном и наследником и должен был служить примером для подражания не только родным братьям и сестре, но и дальним родственникам, которых было немало, так как семья Монтеро славилась плодовитостью.

Если бы не дружба Герлана Монтеро с Канцлером, Даррену вряд ли бы разрешили водиться с таким, как Арлинг, который, по мнению «воспитателей» молодого Монтеро, портил дело их жизни. В результате, из Даррена получился весьма странный представитель молодой аристократии – учтивец и любитель приключений с несгибаемым стержнем внутри.

– Я достану тебе красную карту, – уверенно заявил Арлинг, проникнувшись горем Монтеро. – После той «услуги», которую я оказал, Оганес готов был облизывать подметки на моих сапогах. Сделать еще одну карту для моего лучшего друга будет для него удовольствием. Не горюй! Я ведь стольким тебе обязан.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, Даррен посмотрел на Регарди, как на сумасшедшего.

– Нет, – твердо заявил он, внезапно побледнев еще больше. – Никогда.

– Да брось, Даррен, – теперь настал черед Арлинга злиться. – Не дури. Если не поступишь в Академию, отец у тебя из спины ремни вырежет. Никто ведь не узнает. Оганес в жизни не проболтается, иначе не только его братишка, но и сам он в тюрьму сядет.

– При чем тут отец? Пойми, моя семья на твою не похожа. А вот ремни будут из тебя резать, если правду узнают. Меня отец пальцем не тронет. Зачем ему меня бить? И так понятно, что это позор, честь битьем не восстановишь.

– О, боги! – простонал Регарди, закатывая глаза.

– Я заново все сдам. Можно взять еще один курс.

– Но ты потеряешь целый год!

– Арлинг, я не собираюсь идти по твоей дороге. На ней слишком грязно.

Регарди открыл рот от возмущения, но Даррена уже было не остановить – наболевшее выплескивалось из него ядовитым потоком.

– Да ты оглянись вокруг! – зашипел он, почему-то указывая в небо. – Обман сегодня считается признаком ума и блестящего интеллекта. Лорды из знатных родов с удовольствием причисляют себя к беднякам, лишь бы платить меньший налог, устраивают фиктивные пожары и притворяются смертельно больными – опять же, чтобы не платить! При этом многие погорельцы продолжают жить в якобы сгоревших домах и получают налоговые льготы, когда настоящие бедняки протягивают ноги, потому что вовремя не смогли получить справку о том, что они бедны! А взятничество? Оно цветет, словно сорняки на навозе! Чтобы поступить в школу, платят взятку, чтобы не выгнали за прогулы занятий, платят взятку, и даже чтобы ее закончить, тоже платят взятку! Сегодня нетрудно стать лордом – достаточно заплатить! Мы с тобой всегда гордились тем, что не похожи на других. Еще совсем недавно честь и справедливость были для нас не пустыми словами. Но не прошло и года, как все изменилось настолько, что мне уже не верится в то, что когда-то мы мечтали служить родине не потому, что нам навязали эти мысли родители, а потому что это казалось нам единственным верным способом найти себя в жизни. Я сам спокойно смотрю, как мой лучший друг тонет во лжи, и даже помогаю ему в этом. Ты преступник, Арлинг, потому что взятки – это не легкий способ решения проблемы, а преступление! Твой отец столько лет борется с коррупцией в стране, а ты, его сын, так бездумно позоришь его работу.

Регарди ошарашено уставился на друга, стараясь понять, когда это Монтеро стали интересовать такие вещи, как коррупция и укрытие от уплаты налогов. Определенно, он что-то упустил, пока пытался завоевать сердце прекрасной Магды из Мастаршильда. Сейчас лучшим способом не разругаться с Дарреном, было ему подыграть. Чтобы друг не заметил усмешку на его губах, Арлинг поспешно отвернулся в сторону. Пусть Монтеро думает, что он раскаивается.

– Мы все воруем. Только одни больше и заметнее других. Кстати, как поживает Тереза?

Это было последней попыткой сменить тему. Уж очень беспокойный получался разговор.

Арлинг все еще надеялся, что Тереза влюбится в какого-нибудь лорда и успеет выйти замуж до того, как Канцлер вспомнит о своих планах. В последнем разговоре с отцом, Регарди отчаянно врал, что он крепко подружился с дочерью Монтеро, и им просто нужно еще немного времени, чтобы лучше узнать друг друга. В душе Регарди лелеял надежду, что когда Элджерон увидит, каким серьезным и порядочным стал его сын, то отстанет от него со своими политическими играми и позволит спокойно жить в Мастаршильде вместе с Магдой, о браке с которой все равно когда-нибудь станет известно.

– Она всегда спрашивает о тебе, – уже более спокойно ответил Даррен. Задумавшись, Арлинг не сразу понял, о ком идет речь.

– Ты не рассказывал мне, что вы с ней вместе ездили на острова, – добавил Монтеро, и в его голосе послышалось любопытство.

Видимо, лицо у Регарди приняло слишком странное выражение, потому что Даррен поспешил добавить.

– Да весь двор уже знает, что вы частенько отдыхаете на вилле нашей тети в Гиленпессе. Тереза сказала, что ты тайно обучаешь ее там фехтованию, а для всех вы придумали легенду, будто неравнодушны друг к другу. Все бы ничего, да только меня смущают два обстоятельства. Во-первых, почему она не попросила об уроках фехтования меня, своего брата. И, во-вторых, когда это ты нашел время оторваться от своей возлюбленной в Мастаршильде, и учить мою сестру в отнюдь не близком Гиленпессе.