Воин с Ганио - Андрей Ливадный

– Значит, опять – мимо? Нет даже намека на существование колонии? – вздохнул Макрушин. – Только единственный артефакт?

– Стареешь, брат, – поддел его Лагутин. – Космический корабль лишь внешне похож на крейсер механоформ! Что мы откроем внутри, когда войдем? О такой находке можно было только мечтать!

– Так на борт пока не поднимались?

– Нет. Оградили защитным периметром, накрыли суспензорным полем, установили карантин. Ждали твоего прибытия, да и приказ я получил: не начинать активной фазы исследований, пока систему не блокирует флот.

Макрушин явно не одобрял повышенных мер безопасности. Не любил он, когда через плечо заглядывают военные.

– Мне сказали, что артефакт пытались скрыть?

– Да, – кивнул Лагутин. – Планета была заявлена на колонизацию.

– Кем?

– Метрополией выступил свободный космический город «Мантикора». Они, конечно, утверждают, что не знали о корабле.

– Разведка сработала? Ну, хоть тут вояки не подвели… Ладно, пошел на процедуру адаптации, – Макрушин не стал развивать неприятную тему. – Где, говоришь, медицинский модуль?

– Прямо по дороге, метров сто, – ответил Лагутин. – Сразу за взгорком наш лагерь, не ошибешься.

«Да, люди с годами меняются, – сокрушенно подумал он, глядя вслед Макрушину. – Сколько мы с ним не виделись? Лет десять, как разбежались пути-дорожки? Постарел, обрюзг. Ну, ничего, притремся заново». – Он энергично направился к посадочному модулю. Кассианская эскадра прибыла пару часов назад. Сейчас флагманский крейсер и шесть фрегатов занимали позиции, чтобы надежно блокировать систему безымянной звезды.

«Надолго ли она останется безымянной? – невольно подумал Илья Андреевич. – Шила-то в мешке не утаишь, да и Экспансию не остановишь, сколько же можно топтаться на границе шарового скопления звезд?»

– Галакткапитан Земцов, – из задумчивости его вывел голос командира прибывшего на планету спецподразделения.

– Лагутин. Начальник экспедиции. Я разговаривал с адмиралом Кохелем. Ваша задача, капитан, – блокировать периметр раскопа. Мера предосторожности.

– В курс обстановки введете? Инструкции нам даны, но хотел бы услышать мнение специалиста. К чему готовить людей?

– К активной фазе раскопок, – ответил Илья Андреевич, понимая обеспокоенность капитана. – Пока что речь об эволюционировавших машинах не идет, – предупредил он следующий вопрос. – Космический корабль потерпел крушение миллионы лет назад.

– Разрешите уточнить? – Земцов хотел получить больше информации.

– Да, спрашивайте.

– Сканирование обнаружило системы вооружений, боевые отделяемые модули?

– Нет.

– Персонал экспедиции ознакомлен с потенциальной угрозой? План экстренной эвакуации сотрудников составлен?

– Безусловно. Хочу обратить ваше внимание, капитан, при возникновении чрезвычайных ситуаций не теряйте головы. Никакой «охоты на ведьм». Здесь не зона боевых действий, а территория научных изысканий. Предоставьте специалистам возможность трезво оценить степень опасности, прежде чем коснетесь сенсора огня.

– У меня есть четкий приказ!..

– А у меня за плечами десятилетия поисков! – прервал его Лагутин. – Вам следует понять, что механоформы, – это случайный вывих кибернетической эволюции! Они развивались в полной изоляции от существ, их создавших! Пока что мы не установили, кому принадлежал корабль, но и явных признаков деятельности механоформ не обнаружили.

Земцов лишь хмуро кивнул в ответ.

Лагутин остался недоволен коротким разговором. В чем-то Макрушин прав. Атмосфера секретности, сложная система ограничений и допусков, присутствие Кассианской эскадры на орбите – все это лишь нагнетает напряжение.

По данным сканирования было понятно – объект не представляет реальной угрозы. Подразделение Флота прислали для страховки, соблюдая установленную процедуру, но уж слишком решительно настроен адмирал Кохель. Может, я чего-то не понимаю или не знаю?

Лагутина беспокоило поведение адмирала. Зачем он вывел аннигиляционную установку «Свет» из режима ожидания?

* * *

Лагерь археологов

– Ну, Илья Андреевич, рассказывай. Я весь – нетерпение. – Макрушин успел переодеться в легкую и удобную полевую форму. Ткань, состоящая из нанобов, мгновенно реагировала на любое изменение окружающей среды. Не чета археологическим скафандрам, в которых приходилось работать раньше.

Лагутин включил сферу голографического воспроизведения.

– Как видишь, разрушения тотальные, – он увеличил компьютерную модель чужого корабля.

– Крушение?

– Несомненно.

Макрушин внимательно изучил изображение. По форме корпуса и модульному принципу конструкции корабль копировал крейсер механоформ, но на этом сходство и заканчивалось. Взгляд не находил знакомых устройств. Нет ни молекулярных репликаторов, ни модулей типа «Сеятель», ни устройств формирования кристаллического щита. Центральный «стержень», к которому крепились сегменты-дольки, деформировался при ударе о поверхность планеты, его технологическое наполнение превратилось в обломки, корпус корабля разломился, внутрь попала вода, и за миллионы лет, минувшие после крушения, артефакт превратился в исполинскую окаменелость.

– С чего предлагаешь начать? – отрывисто спросил Макрушин.

– К утру сервы полностью очистят обшивку, – Илья Андреевич указал на верхнюю часть двояковыпуклого корпуса. – Начнем с изучения отсеков внешнего слоя, будем двигаться от помещения к помещению. Важно не пропустить ни одной детали. Взгляни, – он выделил ячеистую структуру палуб. – Внутри корабля нет характерного для механоформ сплошного наполнения аппаратурой, пространство, с точки зрения эволюционировавших машин, «не оптимизировано». Напоминает обычное деление на отсеки, верно?

– Я бы не спешил с выводами, – хмыкнул Макрушин.

– Ты где заразился пессимизмом?

– На планетах О’Хара. Знаешь, порой всерьез задумываюсь: может, у механоформ нет и никогда не было никаких «создателей». А миф об их былом предназначении придуман нами по аналогии с человеческими механизмами?

– Ну, только не перегибай. Ты ведь своими глазами видел работу молекулярных репликаторов! Они явно предназначены для преобразования планет, тебе ли этого не знать?

– Репликаторы – уникальные машины, не спорю! – резко возразил Макрушин. – Но все, созданное ими, мертво, бессмысленно, непригодно для изучения! Постройки, растительность, о которых так много говорят, на самом деле ничего нам не дают – они сохраняют форму всего несколько секунд, затем рассыпаются в прах из-за нестабильности молекулярных связей! Но, заметь, во время конфликта, когда дело касалось тиражирования боевой техники, оборудование репликаторов работало вполне адекватно! Может, мы не правы в оценке их истинного предназначения?