Прекрасные - Дониэль Клейтон

Утреннее солнце пробило себе дорогу за полупрозрачной занавеской над моей кроватью. Я потянулась к постельному обогревателю, взялась за ручку, чтобы подвинуть его поближе, но он совсем остыл. Я села. В комнату сквозь двери террасы доносились звуки прибоя. Я старалась не разбудить утреннюю смену кормилиц, которые ждали, когда я проснусь. Я следовала совету, который мне дала Иви.

Краешек занавески приподнялся.

– Вы проснулись? – прошептала Бри.

– Еще не очень, – ответила я.

– У меня для вас кое-что есть. – Она разложила на кровати стопку свежих газет, журналов и листков светской хроники. – Почитайте, что пишут в новостях, – сказала она, забираясь на кровать.

Сердце провалилось куда-то вниз.

– Все плохо?

Бри перелистала бумаги. Заголовки менялись со скоростью анимированных картинок. Потом она открыла один из глянцевых журналов и ткнула пальцем.

НОВАЯ ФАВОРИТКА – ХРУПКИЙ ЦВЕТОК, ВОЗМОЖНО, ОНА НЕ ТАК СИЛЬНА, КАК ОЖИДАЛОСЬ.

ХОДЯТ СЛУХИ, ЧТО КОРОЛЕВА СНОВА СОБИРАЕТСЯ СМЕНИТЬ ФАВОРИТКУ

Мое сердце замерло. Я снова вспомнила, как меня вчера вырвало, – это воспоминание саднило, как свежий ожог.

– К завтрашнему дню все об этом забудут, – сказала Бри. – Там была еще одна новость о вашей сестре. Я подумала, что вы захотите ее прочитать.

– Где? – Я встала на колени и начала рыться в стопке газет и журналов.

Бри открыла «Трианон Трибьюн», самую популярную газету в королевстве.

Я просмотрела заголовки.

Бри свернула газетный лист.

– Вот.

Говорят, что из Чайного Дома Огня сегодня ночью сбежала Прекрасная.

Я провела пальцами по заголовку. Она уже убежала?

– Нет, Эдель, нет!

Бри удивленно уставилась на меня.

– Я даже не знаю, правда ли это, но мне показалось, что вы захотите это увидеть.

– Спасибо. Есть только один способ узнать правду. – Я накинула халат, взяла газету и бросилась в гостиную. Служанки уже прикатили тележки с завтраком, расставили тарелки и разлили чай. Я приложила ухо к стеновой панели, отгораживающей кабинет Элизабет. С той стороны доносился негромкий перезвон коммуникационных устройств, и я чувствовала щекой слабую вибрацию.

Я постучала. Никто не ответил, и я ударила кулаком громче.

Дверь со скрипом распахнулась. На пороге стояла сонная Элизабет в ночной рубашке и таращилась на меня.

– Я только что встала и еще не завтракала, – захныкала она. – Что случилось?

– Это правда? – Я сунула газету ей под нос.

Она прищурилась, потом вырвала ее у меня из рук, чтобы лучше рассмотреть, и рассмеялась.

– Эдель всегда была артисткой.

– Позвоните в Чайный Дом Огня, – потребовала я.

– Нет. Это просто смешно.

– Тогда я сама позвоню. – Я сделала попытку проскользнуть мимо нее в кабинет.

Элизабет встала у меня на пути.

– Это всего лишь слухи. Ясно же, что нельзя это читать. – Она помахала газетой у меня перед носом. – И воспринимать все всерьез.

Элизабет созвала всех слуг в главную гостиную.

– Отныне Леди Камелия не должна получать ни газет, ни журналов, которые доставляют в наши покои. Только рекламу и буклеты о красоте.

– Не слушайте ее, – сказала я.

– Они, конечно, меня послушают, – Элизабет схватила с подноса лунное печенье и закинула его в рот. – Я здесь на службе. И мое слово тут закон. – Она снова повернулась к слугам. – Если кого-нибудь из вас поймают с этим, – постучала она пальцем по газете, – он будет выпорот и посажен в голодную камеру. Я лично прослежу.

– Элизабет…

– А ты, Камелия, должна сосредоточиться на том, чтобы быть совершенной во всех отношениях и не потерять титул фаворитки, – рявкнула, уходя в свой кабинет, Элизабет.

Горячие горькие слезы потекли из моих глаз. Я снова стала колотить в дверь, но она не ответила.

Я яростно писала письма. Пять лиловых почтовых шаров болтались слева от балкона в ожидании отправки.

Валерия,

ты что-нибудь слышала об Эдель?

Сейчас я ненавижу Элизабет Дюбарри еще больше, чем раньше. Хотя и не подозревала, что такое возможно.

Я скучаю по тебе и твоему смеху. Наверное, малышки Прекрасные стали совсем большими?

Люблю тебя,

Камиль

Хана,

я уже давно не получаю от тебя вестей. У тебя все нормально? Ты что-нибудь узнала о шуме? Спрашивала у наставниц, есть ли другие Прекрасные в доме?

Видела, что написали в газетах об Эдель? Ты с ней говорила?

Я скучаю по тебе. Ты даже себе представить не можешь, как Элизабет Дюбарри ведет себя при дворе. Еще хуже, чем дома.

Люблю тебя,

Камиль

Падма,

Эдель писала тебе? А Амбер? Я не могу с ними связаться.

Не знаешь, все ли у них в порядке?

С любовью. Камиль

Амбер,

пожалуйста, напиши мне.

Ты видела заголовки газет об Эдель?

Надеюсь, у тебя все хорошо.

Прости меня.

С любовью, Камиль

Эдель,

в «Трианон Трибьюн» написали о тебе. Надеюсь, это всего лишь слухи?

Не убегай. Сначала приезжай повидаться со мной. Я могу тебе помочь.

Люблю тебя, Камиль

Я скатала свои записки в трубочки не толще моего указательного пальца и сунула их в в специальные отделения шаров. Затем я зажгла почтовые огоньки, закрыла крышки и потянула шары на веревках к балкону. Внизу в бухте на волнах качались корабли.

Я вспомнила о списке, который мы составили с сестрами в нашей игровой комнате, когда были детьми. Мы перечислили в нем все то, что хотели бы увидеть, когда станем взрослыми и покинем наш дом: прядильные станки на Плательном базаре; кинографы; экипажи знатных придворных на променаде Трианона; зоомагазины, где продают карликовых слонов и тигров; кондитерские, где пекут разные торты, пирожные и печенье; королевский пляж с розовым песком и белыми кораблями на горизонте. Мне до сих пор хотелось посмотреть на все это вместе с сестрами.