Прекрасные - Дониэль Клейтон

– Будешь шпионить за мной и в моем онсене?

– Знать обо всем – моя работа.

– Я думаю, что те розы были от моей сестры Амбер. Она так расстроилась, что ее уволили, – сказала я. – Не нужно никаких проверок. Я хочу оказаться в своей комнате, снять это платье и вернуться на прием.

– Они сказали, чтобы вы не возвращались.

Это новость больно по мне ударила.

– Что?

– Подождите здесь. Ни в чем нельзя быть уверенным, а я не хочу рисковать.

Я вздохнула, но осталась у двери. Реми не стал зажигать свечи, не снял ни одного ночного фонарика из тех, что висели в ряд у входа, а просто шагнул в темноту.

По коридору ко мне спешили служанки.

– Что случилось, Леди Камелия? – спросила одна из них.

– Это суп, – солгала я. Она присмотрелась к грязи на моем платье. Приподняв ткань, служанка нахмурилась. – Не беспокойтесь, – сказала я всем. – Вам не нужно входить. Я сама сниму платье. – Мне никогда не нравилось, когда с меня сдувают пылинки.

Служанки выглядели обеспокоенными, но кивнули и присели в реверансе.

Мне надоело стоять у дверей, и я вошла в свои покои. Мне очень хотелось избавиться от этого платья, забыть этот вечер. Я услышала, как щелкнул замок на двери в солярий, потом тот, что был на двери спальни.

Реми вернулся с довольной физиономией. Увидев меня, он нахмурился.

– Вы что, не в состоянии следовать моим инструкциям?

– Мне все всегда говорят, что делать, – сказала я.

– Вы тут чувствуете себя в безопасности?

– Да.

– Ответ неверный. Вы не должны. – Он прищурил карие глаза. – Как только вам покажется, что вы в полной безопасности, тут же что-то случится.

– Спасибо за совет. – Я бросила в угол свои туфли, и они ударились о стену сильнее, чем мне бы хотелось.

Реми улыбнулся, и улыбка у него оказалась очень милой. Интересно, много девушек бегает за этим разнаряженным военным?

– Вы не такая хрупкая, какой кажетесь. Какими кажутся все Прекрасные, – произнес он.

– Я не цветок.

– Ну, одевают-то вас именно так.

Я стиснула зубы.

– По-моему, вы сейчас хотите кого-нибудь ударить.

– Да, тебя, – сказала я и вдруг поняла, что это неправда.

– Простите, что так вас разозлил. Мои сестры тоже так говорят, а еще жалуются, что у меня от ног плохо пахнет. – Его лицо погрустнело, и я не смогла сдержать смеха.

– Зачем ты мне все это говоришь?

Реми пожал плечами.

– Чтобы немного развлечь вас после того, что случилось.

Мне хотелось поблагодарить стражника, но нужные слова не находились.

– Готов поспорить, с вами такого еще не случалось.

– Да уж, меня никогда раньше не тошнило на собственное платье, – улыбнулась я. – Ты знаешь, что я имею в виду.

– В первый раз, когда я встретил Министра Войны, я потерял сознание, – поделился Реми. – Мне было тринадцать лет, и в то утро я не мог есть. От нервов в моем желудке творилось бог знает что. Я вошел в его кабинет, взглянул на него и упал в обморок.

Я хихикнула.

– Я думал, что Министр выгонит меня из академии, что меня сразу отошлют домой. Обесчещенным. Но он напоил меня горячим шоколадом и согласился потренироваться только после того, как я пообещаю есть.

Чем больше Реми о себе рассказывал, тем больше у меня возникало вопросов о его жизни до того, как он поступил на службу во дворец. Где он вырос? Сколько у него сестер? Любит ли он кого-то? Собирается ли он жениться? Всегда ли хотел стать солдатом?

Но я не задала ни одного.

– Теперь я каждый день съедаю по шоколадке. Чтобы помнить. Он ведь мог вернуть меня домой, сказать, что я слишком слабый, но не стал.

На мгновение мне показалось, что меч на поясе, броня на широкой груди и глубокий шрам на коже куда-то делись, и я увидела перед собой просто молодого парня, который старается хорошо выполнить свою работу.

В этот момент я заметила, что в главной гостиной, похлопывая лентой, болтается почтовый шар цвета закатного солнца, на котором сияет герб Огненного Чайного Дома. Я подбежала к нему, открыла крышку и достала записку. В ней торопливым почерком Эдель писала:

Камиль,

все ужасно. Я работаю от рассвета до заката. Всю ночь они кричат и плачут. Я не могу спать.

Здесь слишком много женщин. Слишком много мужчин. И слишком много детей. Очень много процедур. Я все время чувствую себя вымотанной.

Я больше не могу так.

Переверни страницу. Ты знаешь, что делать. Потом сожги записку.

Люблю тебя, Эдель

Я перевернула листок и увидела ряд цветных пятен. Это были буквы секретного алфавита, который мы придумали детьми, чтобы переписываться втайне от мамы и Дюбарри. Мы подсовывали записки под двери, оставляли вечером на письменном столе.

На этом листе нашим секретным шифром было написано: «Я собираюсь бежать. У меня есть план».

Я прижала записку к груди и сделала глубокий вдох.

– Все в порядке? – спросил Реми.

– Да. – Я не могла оторвать взгляд от записки Эдель. Мне необходимо увидеться с ней до того, как она совершит что-то безрассудное. Мне нужно знать, что происходит.

– Мне нужно дать вам возможность приготовиться ко сну, – Реми сделал шаг назад. – Наверное, я слишком много болтал.

– Нет. – Я дернула за шнурок на стене. Зазвонил колокольчик, и из боковой двери тут же показалась служанка.

– Принеси мне кровососов, – сказала я. – Не меньше семи. И передай Бри, что я хочу ее видеть.

– Да, Леди Камелия, – ответила та.

Дюбарри будет мной гордиться. Мама тоже бы одобрительно кивнула. Я защищаю свою магию. Я вовремя избавляюсь от ненужного возбуждения и стресса. Я следую их правилам.

В комнату вбежала Бри.

– Что случилось?

– Я переела, и Министр Моды слишком рьяно кружил меня в танце, – сказала я, пожав плечами. – Мне нужны холодная вода и новое платье. А еще не могла бы ты принести мне листок бумаги и пастельные карандаши?

Служанка кивнула и исчезла.

– Если я вам понадоблюсь, я буду за дверью, – сказал Реми.

– Не беспокойся, не понадобишься, – ответила я и тут же захотела взять слова обратно. – Просто я хотела сказать, что буду очень занята.

– Понимаю.

Служанка принесла мне фарфоровый кувшин.

– Я все равно буду там, – добавил Реми, слегка поклонился и вышел за дверь.