Орда. Книга 1. Месяц седых трав - Андрей Посняков

Юноша скосил глаза – хорошая была чаша, изукрашенная пиала литра на два. Жорпыгыл аж срыгнул, пока выпил – тем не менее поднялся, поблагодарил правителя, приложив руку к груди:

– Велика твоя милость, великий хан! Хочу поделиться ею с одним из лучших моих воинов по имени Баурджин-нойон. Именно он увлек за собой отборные войска Тогрула!

Еще раз поклонившись, Жорпыгыл передал пиалу десятнику. Вот ведь, хитрая бестия! И как все повернул, гад! Хотя, конечно, неплохо было задумано, что и говорить – ведь верные Тогрулу кераиты вполне могли победить, если б как следует уперлись. А так – увлеклись преследованием и вместо ловушки – а приготовить ее найманам вряд ли бы хватило воинов – ускакали себе спокойно черт-те куда. Между прочим, у Баурджина было такое чувство, что Тогрулу кто-то специально помог. То, что подставили десятки его и Кэзгерула, – это, в общем-то, без обид. Какие обиды могут быть на «высокое воинское искусство», как объяснил случившееся в горах Жорпыгыл Крыса.

– Пей, пей! – Жорпыгыл поощрительно ухмыльнулся.

– Пью во славу и за здоровье великого хана! – Баурджин поднес пиалу к губам… и чуть не поперхнулся. Ничего себе, вино! Арька – вот это что! Самая натуральная арька – продукт перегонки кумыса, нечто вроде молочной водки. Ну, конечно, Жорпыгыл потому ее и не осилил, попробуй-ка выпей два литра за один присест! Однако литр вылакал, собака… вернее, крыса…

Черт, и не выпить… Пахнет-то как противно, Господи! А поставить на кошму недопитую чашу – значит оскорбить хана. Придется пить. Закрыв глаза, юноша выдохнул и решительно осушил чашу быстрыми глотками.

– Вот, славный малый! – одобрительно отозвался кто-то из сидящих рядом. – Плесните-ка ему еще!

Еще?! Ага, спасибо на добром слове. И так-то в башке зашумело. Хорошо так зашумело, качественно, как после пары бутылок «Зубровки». «Зубровку», кстати, генерал Дубов не уважал – только с Брежневым ее пил, за компанию. А так, сам по себе, с друзьями, предпочитал водку, ну, или, на крайний случай, «Стрелецкую».

– Пойду продышусь, – тряхнув головой, Баурджин поднялся с кошмы и, чуть пошатываясь, направился к выходу, изо всех сил стараясь не задеть никого из гостей и чувствуя спиной презрительный взгляд Жорпыгыла. Да и черт-то с тобой, псина! Смотри!

Выйдя на улицу, юноша прислонился к коновязи и долго смотрел в небо. Смеркалось, уже начинали серебриться первые звезды и тусклый осколок месяца. Еще немного, и они постепенно станут желтыми, золотыми, а блекло-синий небесный свод сделается бархатно-черным. Баурджину нравилось это время суток – уже не день, но еще вроде бы и не вечер, что-то среднее. Когда еще не переделаны все дневные дела, но уже ясно, что скоро – уже совсем-совсем скоро – отдых. Пища, чаша с кумысом, долгие вечерние рассказы, женщины… Женщины…

Юноше вдруг отчетливо представилась Кералан-Дара, златовласая лесная колдунья. Привиделась она ему все-таки или нет? Все было так реально… Особенно это… моральное падение, как выразился бы замполит Киреев. Что и говорить, хорошее было падение, дай Бог почаще б так падать!

Солнце, быстро приобретая пылающий ярко-оранжевый оттенок, уходило в сиреневую дымку далеких гор. Баурджин – вернее, Дубов – попытался представить, что там? Судя по всему – Алтай… предгорья. Там же где-то – истоки великих сибирских рек – Иртыша и Оби. Тайга – без конца и без края.

Послышался быстро приближающийся стук копыт. Баурджин отвел взгляд от неба – интересно, кто это еще приехал? А, наверное, Эрхе-Хара.

Нет! На конях были одни женщины, и довольно молодые. Девчонки! А впереди-то ничего, симпатичная. Личико приятное, белое, глаза – как звезды. Волосы – длинные, темные, волнами выбиваются из-под шапки.

– Оставьте меня, – выпрыгнув из седла, заявила звездоглазка. – Я побуду здесь.

– Но, Гурбесу-хатун, повелитель запретил нам…

– Я сказала, оставьте! И не бойтесь, я еще не сошла с ума, чтобы пировать с мужчинами. Просто поговорю с мужем.

Громко посетовав, остальные девчонки послушно повернули коней. Лишь одна обернулась:

– Так нам возвращаться в юрту без тебя, Гурбесу-хатун?

– Да, да, возвращайтесь! – Девушка махнула рукой, как показалось Баурджину, раздраженно. – Я знаю дорогу.

– Но…

– К тому же вернусь не одна.

Девчонки наконец уехали, к явному облегчению звездоглазой. Проводив их взглядом, она подошла к коновязи и, задумчиво взглянув на Баурджина, произнесла одно короткое слово, которое можно было истолковать и как сокращенное пожелание доброго здоровья, и как просто – «привет».

– Привет, – так же коротко отозвался юноша.

Гурбесу-хатун… Однако… Такая молодая, даже юная, можно сказать, судя по виду, уж ничуть не старше Баурджина… А – хатун! Законная жена хана. Одна из жен, скорее всего – младшая. Ну, все равно, не какая-нибудь там наложница – кумма. А симпатичная, чертовка! Жаль, что здесь нет табака, так бы постояли бы вместе, покурили… Глядишь, познакомились бы поближе…

– Ты чего тут стоишь? – Девушка оперлась на коновязь рядом. – С пира выгнали?

– Сам ушел, – честно признался парень.

Гурбесу понимающе усмехнулась:

– Видать, плохо стало?

– Да вроде того…

– Ты дыши поглубже, пройдет. Много там уже облевалось?

Баурджин засмеялся – а ничего девчонка, веселая, и без всякого выпендрежа, несмотря на то что хатун.

– Слушай, а я тебе что-то не помню, – присмотревшись к собеседнику, задумчиво произнесла юная госпожа. – Видать, из новеньких. Из какого ты рода?

– Из рода Олонга!

– А, знаю. Старший сынок у этого Олонга такой противный-противный. На жабу похож. Как же его… А! Вспомнила! Жорпыгыл Крыса. Так ты, значит, на пир приглашен?

– Ну да, – юноша улыбнулся, – иначе б с чего я здесь ошивался?

– А бог тебя знает, с чего? Может, что худое замыслил? Да ладно, ладно, не обижайся – шучу.

– Шутница ты, как я погляжу!

– Зовут-то тебя как?

Баурджин хмыкнул – ну наконец-то поинтересовалась! – и кратко представился.

– А я – Гурбесу. Вряд ли мы с тобой когда-нибудь еще встретимся. Род Олонга кочует где-то у самого черта за пазухой! Одни пески, сопки да немытые язычники-монголы. Брр! Жуть какая! И как хоть вы там живете?

– Да вроде ничего живем, как везде…

Юноша четко представлял уже, что этой неожиданной собеседнице что-то от него было надо! Иначе бы с чего ей тут маячить, трещать языком? Неужели других дел не нашлось у законной жены хана? А в юрту-то она не идет, что характерно.

Меж тем Гурбесу решила брать быка за рога. Начала исподволь, спросила вроде бы невзначай:

– Тебе какие девчонки нравятся?

– Красивые, – юноша хохотнул в ответ.