Дикая охота - Роман Афанасьев

Свернув в правое крыло, Кобылин двинулся по длинному коридору навстречу голосам. Он уже видел людей, столпившихся у дальней стены и возбужденно переговаривавшихся. Никто не нуждался в немедленной помощи, и потому Кобылин не спешил. И лишь рассмотрев тело на полу, он ускорил шаг.

Их было пятеро. И больше всего внимание привлекала давнишняя парочка: Вано и Штырь, с которыми Алексей расстался буквально пару минут назад. Рябой прижимался к стене, закрывал руками лицо, а Вано хлестал его по голове раскрытой ладонью, словно пытаясь отвесить пощечину, и что-то яростно орал на незнакомом языке, брызгая слюной.

— Я не виноват! — глухо возопил Штырь, когда охотник подошел ближе. — Он сам, Вано, он сам!

— Идиот, — орал армянин. — Кретин! Что с тобой делать, что?!

— Он сам, — невнятно отозвался шестерка. — Он прыгнул на меня, прыгнул с пером! Ты сам видел!

— Я тебя, — заорал вновь Вано и осыпал рябого потоком незнакомых Кобылину слов, среди которых знакомыми оказались лишь пара матерных.

Но Алексея уже заинтересовал другой человек — он лежал посреди коридора на пушистой ковровой дорожке лицом вниз, раскинув руки. Серые костюмные брюки, белые одноразовые тапочки отеля, белая же рубашка с темными пятнами на плечах. И лужа крови, вытекавшая из-под тела. Лица не было видно — лишь коротко стриженный затылок, выглядевший вовсе не грозным, а каким-то жалким и растерянным. Одна рука пряталась под телом, словно прижимала что-то к груди, а правая до сих пор цеплялась скрюченными пальцами за ковровую дорожку. Рядом валялся нож — обычный столовый нож с деревянной ручкой, каким нарезают бутерброды.

Этому человеку помощь уже явно не требовалась, да и картина охотнику была совершенно ясна — братва, похоже, все-таки нашла постояльца того номера, где было совершено убийство. Тот кинулся напролом, в руках шестерки оказался ствол, выпалил с перепуга — и дело стало совсем худо.

Скользнув мимо мертвого тела, Кобылин приблизился к парочке, что жалась к соседней двери. Грузный охранник, тот самый пожилой тип с проходной, тупо смотрел перед собой и правой рукой держался за предплечье левой. Сквозь белые пальцы сочилась темная кровь, медленно заползая на край грязного рукава. Рядом суетилась администраторша с совершенно белым лицом, с которого пропали даже веснушки. Она бестолково тыкала руками в плечо охранника, пытаясь вывести его из оцепенения, и что-то бормотала. При этом глаза у нее самой были совершенно стеклянные, как у куклы.

— Тихо, — сказал Кобылин, отодвигая ее руки от охранника. — Тише.

Девчонка отступила в сторону, прижимая к губам длинные пальцы, перемазанные кровью охранника. Алексей размахнулся и со всей силы влепил пощечину старикану, даже не задумавшись о том, что делает. Тот дернул головой, перевел взгляд на Кобылина и сжал губы, собираясь что-то сказать. Алексей, не церемонясь, тут же рывком оторвал пальцы охранника от продырявленного рукава, одним движением достал нож и взрезал рукав серой форменной куртки. Потом сильно рванул и без того изрезанную ткань, и рукав упал на пол, обнажив дряблую руку, залитую кровью.

Охранник даже охнуть не успел, настолько быстро провернул это Кобылин. Он только замычал, собираясь с мыслями, а охотник уже рассматривал длинный порез на предплечье, что тянулся от сгиба локтя к запястью. Кровь медленным тягучим ручейком тянулась из широкой дыры, но Алексей вздохнул с облегчением — рана оказалась неглубокой. Длинной — да. Но не глубокой. Ничего серьезно не задето, лишь чуть порезано мясо.

— Жить будешь, — буркнул Кобылин, заматывая предплечье охранника остатками рукава. — Не стыдно, а?

— Чего? — удивленно прохрипел тот, поднимая ставший осмысленным взгляд на Кобылина. — Чего?

— Царапина, — бросил тот в ответ. — Сам замотать не мог? Взрослый человек, а перессал, как пацан. Девку вон напугал.

Охранник отдернул руку, прижал ее к груди и гулко откашлялся, прочищая горло. Он виновато мотнул головой, ткнул пальцем в тело на полу.

— Да тут видишь, того, — выдавил он. — Я его хвать, а он меня… А тут еще этот… Давно такого не видал.

— Аптечка есть? — деловито осведомился Кобылин. — Медпункт?

— Внизу, — быстро ответил охранник, не обращая внимания на администраторшу, осторожно прикоснувшуюся к его плечу. — Закрыто, но у меня есть ключ.

— Давай, шагай, зашивайся, — бросил Алексей и кивнул на орущего армянина. — Сейчас тут будет шумно.

Охранник неловко кивнул и, прижимая раненую руку к груди, протиснулся мимо охотника в коридор. Обойдя стороной труп на полу, заторопился к лестнице, семеня по пушистой ковровой дорожке.

— Назад, — коротко бросил Кобылин администраторше, что уже открыла рот, пытаясь обратиться к нему. — Стой тут.

Он широко шагнул, перебираясь через лужу крови на другую сторону коридора, и подошел к Вано, что размахивал руками, колотя по голове и по плечам своего подручного.

— Уходи! — закричал тот, не обращая внимания на Кобылина. — Убирайся, дурак! Беги!

Штырь, не разгибаясь, скользнул в сторону и бросился следом за охранником, все еще закрывая ладонями лицо. Вано плюнул ему вслед и нагнулся, подхватив с пола пистолет.

— Что? — бросил он, резко оборачиваясь к Кобылину. — Ты?

— Я, — не стал отпираться тот и поднял руки, демонстрируя пустые ладони. — Что произошло?

— А! — воскликнул Вано и с силой махнул рукой, словно пытаясь отделаться от глупого вопроса.

Сунув пистолет в карман пиджака, он присел на корточки и осторожно коснулся плеча трупа. Кобылин, стараясь не делать резких движений, присел рядом. Вано сквозь зубы цедил ругательства на своем языке и совершенно не обращал внимания на соседа. Он очень осторожно, двумя пальцами чуть повернул голову покойника и заглянул ему в лицо. И выругался еще раз.

— Знаешь его? — тихо спросил Кобылин.

— Мальчишка, — буркнул тот в ответ. — Мэнаджер. Ходил два раза к Люське. Лох в квадрате. Глупый.

— Почему же он с нарезки сорвался? — тихо спросил Кобылин. — Ты ему что-то впарил? Вещества там…

— Ты кто? — вдруг холодно спросил армянин, обернувшись к Алексею и обжигая его горячим бешеным взглядом. — Зачем спрашиваешь? Зачем интересуешься? Ты кто такой?

Кобылин тщательно обдумал свой ответ, прежде чем открыть рот. Помолчал несколько секунд, а потом веско и точно ответил:

— Охотник.

Армянин сверлил его взглядом, сжав губы в узкую полоску, словно пытаясь сдержать поток слов, рвущихся наружу. Было видно, что Вано на грани бешенства и все же сдерживается, как и положено опытному бугру, повидавшему немало разборок.

— Почему — охотник? — наконец спросил он.

— А почему — Вано? — отозвался Кобылин.

Армянин опешил. Смерил собеседника долгим взглядом, потом медленно выдохнул и стал похож на сдувшийся воздушный шарик. Глянул на нового знакомого с затаенной обидой.