Игрушка Двуликого - Василий Горъ

Первый день второй десятины третьего травника

…Замерев на пороге зала Совета, Неддар Латирдан почтительно склонил голову перед статуей Бога-Воина, встречающей входящих в святая святых сарти увея, неторопливо прошел к возвышению, царственно опустился на застеленное шкурой кресло и возложил длани на подлокотники. Да, именно возложил – это простое, в общем-то, движение в его исполнении выглядело настолько величественно, что мне захотелось сложиться в поясном поклоне.

Удержался. Не без труда. И только потому, что чувствовал ненавидящий взгляд аннара Максудов.

– Мудрости и долголетия тебе, увей… Силы вашим десницам и остроты вашим взорам, аннар’о… Быстрого Посмертия вам, Идущие… – поздоровался король.

«Идущие…» – эхом повторил я и не без труда сглотнул подступивший к горлу комок: напоминание о том, что Мэй вот-вот разделит со мной Темное Посмертие, больно резануло по сердцу.

Пока я боролся со своими чувствами, старейшины успели ответить на приветствие и начали рассаживаться на свои места.

Сел и я. И сразу же сдвинулся на левый край сиденья, чтобы прикрыть Мэй, вынужденную стоять за моим плечом, от недовольных взглядов мужчин.

Прикрыл. Но для чего – непонятно: не успела она дотронуться до моей спины, чтобы дать мне почувствовать свою благодарность, как до нас донесся недовольный голос Диртаса:

– Я, Диртас Расколотая Скала, аннар рода Максудов, требую Сло…

– Нет… – не дождавшись конца его речи, рыкнул король.

– Зал Совета – не место для женщины! – вскочив на ноги и уперевшись руками в столешницу, гневно воскликнул старейшина. – Это не по а’дару!

– Скала прав, адвар! – поддержал его аннар рода Оноирэ. – Его слово – мое слово!

Я мысленно усмехнулся: «Ну вот, начинается…»

– Не по а’дару, говорите?! – от Латирдана, уставившегося в глаза Расколотой Скалы, вдруг повеяло приближающейся грозой. – А почему ты, Диртас, вспомнил о нем только сейчас, а не в тот миг, когда один из твоих сыновей вызвал на поединок воина, не оправившегося от ранения?

Максуд набычился, с хрустом сжал кулаки и с ненавистью покосился на меня:

– Это была воля Изгира…

– Воля? – бровь короля медленно поползла вверх. – Воля щенка, на тот момент не имевшего даже имени?! Сядь, тэнто, я не хочу тебя слышать!

Диртас не сел – упал. И вцепился в подлокотники своего кресла так, как будто собирался выместить на них свой гнев.

– Кто еще хочет потребовать Слово до начала Совета? – окинув остальных старейшин недобрым взглядом, поинтересовался король.

В его голосе прозвучала настолько явственная угроза, что даже мне стало не по себе: с аннарами говорил ВОЖДЬ, не привыкший к неповиновению!

– Что ж, это радует… – выдержав короткую паузу, пророкотал монарх, потом оторвал десницу от подлокотника и прижал ее к груди: – Я, Неддар Латирдан по прозвищу Вейнарский Лев, адвар хейсаров и король Вейнара, говорю голосом Бастарза…[162]

…Первые же фразы адвара, «говорящего голосом Бастарза», заставили меня непонимающе выгнуть бровь: вместо того чтобы назвать цель будущего набега и определить, кому и чем придется заниматься для подготовки к его началу, король зачем-то принялся рассказывать об извержении вулкана Маэрвал, уничтожившем половину Норра[163]и унесшем жизнь принца Дратмира[164]. А вот старейшины не удивились – Тарваз Каменная Длань и сидящий рядом с ним Эразд Клинок Рассвета задумчиво переглянулись, Варраз Острый Коготь расплылся в ослепительной улыбке, а увей, наоборот, нахмурился. И через мгновение негромко поинтересовался: