Ветхая ткань бытия - Константин Бояндин

— Ну, в путь, — решил Тнаммо и щёлкнул пальцами. В комнате появилась неведомо откуда взявшаяся огромная птица — походившая отчасти на стрижа. Длиной чуть менее человеческого роста. Любой орнитолог Ралиона дорого бы дал за то, чтобы изучить эту махину: других таких в мире не было.

«И не будет», подумал Тнаммо, ласково поглаживая птицу по шее. Он некоторое время укреплял на животе её два крохотных на вид мешочка — в которых, ожидая своего часа, находился первый десант его шпионов. Проба сил. Подобных существ мог создавать мало-мальски опытный специалист по големам, и Тнаммо не собирался сразу пускать в ход главные силы. Первый явно нервничает; предыдущие поражения отбили у него страсть к риску и притупили способность предсказывать действия противника. Ему и невдомёк, что противник ничего не замышляет.

Потому что располагает настолько мощным оружием, что не хочет нападать. Скорее бы уж кончалась война, подумал Тнаммо печально. На что я трачу свой талант!

Звери-убийцы! Големы-похитители! Невидимые шпионы! Если только это останется от меня… Нет, право же, стоило перейти на сторону Цели, пока мог…

— Лети,

— велел он птице и та, ловко вспрыгнув на стол (отчего тот жалобно скрипнул), взмахнула могучими крыльями и была такова.

— Будь осторожна, — пожелал Тнаммо вполголоса, хотя птица всё равно не услышала бы его. — Возвращайся побыстрее.

* * *

Науэра провожало всё Воинство. До границ Восточного леса — до самой Реки — его будет сопровождать Аймвери. Против этого Гость не очень возражал: во-первых, Аймвери сам очень любил слушать (и не подвергал сомнению каждое слово), а во-вторых, рядом с ним… словом, проще было оставаться самим собой.

Воины молча смотрели, как Гость удаляется на восток. Пешком, почти без снаряжения: магическая сумка вмещала достаточно продовольствия, чтобы хватило, по меньшей мере, на месяц. Как и всякая магия Зивира, сумка эта могла потерять силу вплотную к Замку Моррон — тогда придётся её бросить. Сейчас сумка весит от силы фунта два. Всего ничего. И места занимает совсем немного — войдёт в любой карман.

За последние несколько лет выжившие жители Зивира — простые люди, ремесленники и крестьяне, никогда не участвовавшие ни в каких битвах, и не знавшие, отчего распадается всё, ради чего следовало жить — все они переселились поближе к Игле. Жители городков и селений, по которым двигался Гость, молча провожали взглядом того, кто мог справиться с напастью. Даже если это — всего лишь отсрочка неминуемой смерти.

… Сам Гость старался ни о чём не думать. Если рассудить, от его мнения мало что зависело. С точки зрения Правителя, ему суждено победить Норруана и повернуть вспять медленное разрушение Зивира. Это как же прикажете понимать — что бы я ни делал?

Если, скажем, я пойду к Норруану и сдамся, то что — тот заскрежещет зубами от бессилия и сгинет? Гость усмехнулся. Вот почему Правитель не желает видеть никаких несообразностей, нелепостей, связанных с Зивиром. Ему нужен был тот, о ком говорили пророки, чтоб им пусто было. И теперь, когда он полагает, что нашёл спасителя, всё образуется само собой.

Сдаваться Норруану Науэр, разумеется, не хотел. Более всего он хотел домой. В свой мир, сколь безобразным и безнадёжным он ни казался бы. Поскольку там он был человеком, хотя бы никому и не нужным, а здесь — орудием судьбы. Которому и думать не полагается.

Вот это мы и проверим, думал Гость, одним ухом прислушиваясь к речи лесного жителя. Аймвери знал немало преданий и сказок, которых Науэр никогда не видел в библиотеке Иглы — и слушать его было приятно. По крайней мере, он не торопил Гостя исполнить миссию.

Аймвери предложил воспользоваться помощью своих четвероногих друзей и добраться до Реки за несколько часов, взамен пары дней — но Гость отказался. Как и ожидал Повелитель леса.

Куда приятнее идти пешком, глядя на нетронутую пока природу, на прекрасных животных и птиц, на невиданные до того цветы, деревья и кусты. Смутно Науэр помнил, что Правитель — в тот день, когда Гость даст знать о своём приближении к Замку Моррон — начнёт грандиозное наступление всеми имеющимися силами. Чтобы отвлечь внимание Владыки Моррон от Гостя, и позволить тому беспрепятственно проникнуть в Замок.

Внутри которого Гость и Норруан будут равны по силам и возможностям.

Тут-то и скрывался главный изъян в планах Правителя Мондерела: Гость не собирался подавать никакого знака.

* * *

— Он выглядит очень мрачным, — заметил Арун, когда Гость попрощался с Правителем и его приближёнными, и, едва поспевая за стремительно шагающим Аймвери, покинул надёжные стены Иглы.

— Вероятно, я выглядел бы точно так же, — пожал Правитель плечами и устало опустился в кресло. — Я не сомневаюсь, что он справится с задачей, но вот что станет с ним, со всеми нами и Зивиром к тому времени?

«А ведь у предыдущих ничего не получилось», — едва не заметил Арун, но вовремя прикусил язык. Ибо нельзя было придумать ничего нелепее: Гость был первым, кто откликнулся на призыв о помощи, исходящий из Зивира. Возможно, если он не справится, появится и второй… если только Зивир выдержит так долго.

В последнем Арун, сказать по чести, не был уверен совсем.

* * *

Айзала медленно вдохнула и выдохнула воздух.

— Если бы ты не был настоятелем, тебя следовало бы выпороть, — сообщила она Унэну, с миной обиженного ребёнка сидящему возле шкафа, ключ от которого он умудрился потерять, и печально глядящему на дверцу. — Что может быть в этом шкафу такого, что мы не смогли бы заменить? Кроме книги, конечно.

— Снаряжение, — повторил монах в сотый раз за этот вечер. Шассим, восседавший по правую руку от него, чуть скосил глаза, но не пошевелился и не издал ни звука.

Вмешиваться, когда ссорятся два этих человека — значит, не желать себе добра.

— Какое именно?

— Моё любимое, — монах пожал плечами и постучал пальцами по спинке кресла. — Давай решать скорее. Меня ждут ученики.

— Никто тебя не ждёт, — отмахнулась жрица. — Не валяй дурака, Унэн. Что — кроме книги, конечно, — может удерживать тебя? Я не могу сказать, что время нас торопит, но, с другой стороны, зачем его терять?

Монах пожал плечами в сто первый раз и безнадёжно развёл руками.

— Хорошо, — Айзала поняла, что дешевле будет сдаться. — Изготовитель шкафа прибудет завтра. Иногда мне кажется, что лечить тебя следовало вовсе не от переутомления.

И, сухо попрощавшись, покинула кабинет.

— Она обиделась, — заметил Шассим, впервые за вечер подав признаки жизни.

— Я тоже, — было ответом. — Меня отправляют в опасное и долгое путешествие, и не дают забрать то, что для меня дороже всего на свете. Как тут не обидеться?

* * *

… Унэн лежал на жёсткой кровати, по которой успел соскучиться, и размышлял. Спать ему не хотелось, что бы он ни делал. С другой стороны, и не размышлялось — в голову лезла всякая чушь.