Смерть наудачу - Владимир Михальчук

К удивлению домочадцев, а также проснувшегося гостя, Малыш почти не орал. Он тихонько скулил, постукивая створками окон. Но доспехи оставались на своих постаментах, картины не падали со стен, а люстры не раскачивались.

– Папа… папочка…

Я протер глаза и, убедившись, что граф дра’Амор успешно похмеляется, а Бримуль по-прежнему «дрыхнет», двинулся на чердак.

Фамильный демон лежал в кроватке, свернувшись калачиком. Он выглядел очень испуганным, прижимал ручки к груди и часто-часто моргал.

– Что с тобой, Малыш? – я поразился неожиданной теплоте в своем голосе. Неужели полюбил этого несносного детеныша с сомнительной родословной?

– Папа, мне страшно.

– Почему?

У меня никогда не было детей, и я совершенно не имел понятия, как надо разговаривать с расстроенным фадемом. Но смотрел на маленькую мордашку, увенчанную кривыми рогами, и невольно расплывался в успокаивающей улыбке.

– Они могли нас убить, папа…

– Не убили бы. Ходжу Наследи – не победить! И… бесстрашного Малыша тоже…

– Пап, я боюсь умирать.

– Вот же глупенький.

И тут я сделал самое невероятное изо всего, на что только был способен. Сел на краешке кровати этого несносного, капризного, сварливого малыша возрастом в несколько месяцев, но на самом деле – тысячелетнего ребенка. И погладил его по голове.

– Папа, а правда все мы будем жить вечно?

Вместо ответа я обнял его и почувствовал на своей шее тонкие шершавые ручонки. Что-то перевернулось во мне…

И тут же вернулось обратно.

– Ладно, Малыш, мне пора.

– Хорошо, папка! – неожиданно легко согласился фадем. – Иди работай. И поймай этих…

Мой фамильный отпечаток так витиевато выругался, что я едва не покраснел.

– Малыш, кхм… Веди себя хорошо. По крайней мере сегодня, пока у нас гости.

– Хорошо, папа.

Я покинул чердак, одной рукой едва ли не придерживая отвисшую челюсть. Или просто задумался и теребил подбородок?

Что же с ним случилось?! И что со мной?.. Неужели родительское понимание?

– Ка-ши! Хочу каши! – заревело во всех углах. Доспехи забарабанили рукавица о рукавицу.

Но проделано это было значительно тише, чем во время сотен других призывов к завтраку.

Не переставая удивляться, я миновал спешащую к фадему Сульму. Ширина ее удивленных глаз равнялась примерно размерам десятка тарелок, в которых плескались лакомства для Малыша.

– Что вы с ним сделали, господин? – Кухарка остановилась и тяжело перевела дух. – Он не кричит!

– Мы просто поговорили, – пожал я плечами на ходу.

– Сколько лет шиву, – пробубнили мне вослед. – И чтобы такой неугомонный мальчишка присмирел?..

Кажется, имя Ходжи Наследи в скором времени готовилось войти в список признанных специалистов в области психологии фамильных демонов.

– Как самочувствие, дорогой граф? – бросил я с порога, оказавшись в кабинете.

– Голова болит, – посетовал Баглентайт, указывая на болезное место. – И амброзиум кончился…

Неподдельной грусти посла мог позавидовать даже актер трагического жанра. А мешки под глазами его светлости были настолько насыщенных цветов – хоть картину рисуй.

Я подумал, что беспробудное пьянство подшефного является несомненным плюсом. Во-первых, он не вспоминает о поврежденной переносице. Во-вторых – не ищет себе дополнительных впечатлений. Гости из дальних стран всегда горят желанием ознакомиться с прелестями Валибура. И мирные театры, Свин-ринг, ипподром – последние места, куда желают заглянуть туристы. Приезжих больше интересуют ночные клубы, притоны, кабаки и более дешевое по сравнению с первыми тремя пунктами – бордели.

Граф же вел себя смирно. Он не требовал женщин, наркотиков или еще каких-нибудь гадостей. Лишь амброзиума.

– Сейчас придумаем, – пообещал я дра’Амору.

Позвал дворецкого и приказал накрыть на стол. Баглентайт не выглядел существом, годным прошествовать на кухню или в столовую. Пришлось позавтракать в кабинете.

Бримуль и дальше успешно притворялся бревном. С помощью Сульмы леприкон налил ему в рот немного воды через трубочку. Братец-баран даже не шевельнулся.

– Ну как, подарил? – тихо спросил я Лумиля.

Тот звучно хлопнул себя по лбу. Точно заправский скакун, сорвался с места. Скрылся в коридоре.

Сульма выглядела не более мрачной, чем вчера. На омертвелом лице кухарки я не заметил каких-либо признаков душевного расстройства. Впрочем, особой радости тоже не было.

– Как спалось, глубокоуважаемая богиня моего желудка?

– Оставьте лесть, господин, – кухарка вымученно улыбнулась. – У меня сегодня нет настроения.

– Ладно-ладно, – я успокаивающе поднял ладонь. Повернулся к графу: – Дорогой друг, не подождете ли меня полчасика-час?