Невменяемый дипломат - Юрий Иванович

Ну а энормианин открыл стрельбу. Начал он это делать с расстояния в триста пятьдесят метров, точно и уверенно. Стрелял только по похасам, понимая, что с падением более крупного тела преграда на тракте становится существенней, чем с падением одного только всадника. К тому же животные не имели такой сильной амулетной защиты. Их обереги могли оградить от одного, максимум двух болтов, а потом животное падало. Мало того, арбалетчик стрелял с особой тщательностью не в общую массу неприятеля, а только конкретно по одной цели. Выстрел – порой никакого результата, второй выстрел следует обязательно туда же. И если опять нет результата, то уж третий болт точно приводил к падению и животного, и всадника. Порой из-за этого и еще кто-то падал, просто наткнувшись на неожиданное препятствие.

И стрелял гость с севера настолько быстро, что напряженно работающий Ветеран, не имеющий возможности даже мельком взглянуть в окошко, не выдержал через пять минут и спросил:

– Ты хоть раз попал?!

– Веду… подсчет… – раздался прерывистый ответ человека. – Ну и смотрю… за расстоянием… Оно сократилось… до двухсот пятидесяти метров…

– А подсчет?! Сколько раз попал?! Сотня болтов уже ушла! Четверть всего нашего запаса!

– Тридцать один! – воскликнул стрелок. – Еще два выстрела и – тридцать два!..

– О-о-о! – довольно заревел старец голосом валеля. – То-то я думаю, почему так медленно сокращается расстояние! Вали их, парень, вали!

На дистанции в двести метров приотстала мчащаяся первой повозка, и из нее тоже стали стрелять. Потом – еще два стрелка открыли огонь. Пусть и не настолько скорострельный и не настолько эффективный, но и он внес лепту в общее дело. Поэтому вместо спланированной четверти часа враг приближался на дистанцию в пятьдесят метров почти полчаса. Что уже считалось для убегающей стороны невероятным подвигом. В том числе подвигом и для противника: ведь попробуй мчаться, не снижая скорости, если все передовые ряды уже давно свергнуты на плиты тракта и, скорей всего, растоптаны рядами последующих всадников.

Видимо, нешуточная злоба и чувство мести двигали погоней, осатаневшей от крови, скорби по павшим товарищам и вида ускользающей жертвы. Вот поэтому расстояние все-таки сокращалось.

– Еще десяток метров, и они начнут нас жечь огнем! – воскликнул с досадой Кремон. – Если наши похасы получат ожоги, то упадут, и карета перевернется. Не лучше ли остановиться и принять последний бой?

– Еще полсотни болтов… – прохрипел Ветеран. – Успеешь!..

И тут закричали «порушники», сидевшие на козлах:

– Армия!

– Вроде как императора!

– А если нет?.. Не разобрать точно…

– Наши! Точно наши! Вон полк личной охраны и знамя императора на склоне холма! Ура-а-а!

Невменяемый оглянулся только мельком, так и продолжая стрелять без остановки. Хотя было на что посмотреть на картине, открывшейся после плавного поворота из-за холма. По обеим сторонам тракта стояли всадники в три ряда, готовые двинуться в атаку, поперек дороги, оставив место для проезда, стояла в четыре ряда группа пеших арбалетчиков количеством более полусотни, они готовились к залпу. Но даже когда карета проехала мимо арбалетчиков, Кремон продолжал стрелять. Увлекся…

Еще две сотни стрелков стояли наготове на холме, который закрывал видимость противнику с тракта. Не вызывало сомнения, что колдуны армии заранее высмотрели отеленными сознаниями, что творится на тракте, и войска успели развернуться для заслона и контратаки.

Когда мятежники увидели, кто им противостоит, и стали в ужасе делать попытки остановиться, рой болтов выкосил их первые шеренги, словно коса мягкую зеленую траву. А следом прилетели огненные шары от всадников, каждый примерно в треть силы Эль-Митолана. А потом еще и сами всадники пошли на добивание разгоряченного погоней, но изрядно выдохшегося противника.

И уже через четверть часа от грозной и многочисленной армии бунтовщиков остались только горы окровавленных трупов, около сотни тяжелораненых вояк да с полсотни пленных.

На том закончилось основное военное противостояние сил мятежников и войск, верных императору. Дальнейшие мелкие стычки уже не вошли в хроники.