Творцы заклинаний - Терри Пратчетт

Однако камни, из которых был построен Незримый Университет, уже несколько тысяч лет поглощали магию, а вся эта неорганизованная сила должна была куда-то деваться.

Так что у Университета появилась личность.

Матушка ощупала его как большое и довольно дружелюбное животное, которое только и ждет возможности завалиться на крышу, чтобы ему почесали пол. Сам же Университет даже не заметил ее. Он наблюдал за Эск.

Следуя нитям внимания Университета, матушка отыскала Эск и начала зачарованно всматриваться в сцену, разыгрывающуюся в Главном зале…

— ..Видите?

Голос доносился откуда-то издалека.

— М-м-м?

— Я говорю, чьто вы там видите? — повторила госпожа Герпес.

— А?

— Я говорю, чьто…

— О-о.

Придя в совершенное замешательство, матушка поспешно вернула свое сознание обратно. Вся беда с Заимствованием заключается в том, что, возвращаясь в собственное тело, вы сначала чувствуете себя как бы не на своем месте, а Матушка была первым человеком, который когда-либо проникал в мысли здания. Теперь она ощущала себя большой, скрипучей и полной переходов.

— Вы плохо себя чувьствуете?

Матушка покачала головой и открыла окна. Вытянув вперед западное и восточное крылья, она попыталась сосредоточиться на крошечной чашке, зажатой между колоннами.

К счастью, госпожа Герпес приписала ее бледный, как штукатурка, цвет лица и каменное молчание действию оккультных сил, а матушка тем временем обнаружила, что краткое знакомство с обширной кремниевой памятью Университета в значительной степени стимулировало ее воображение.

Голосом, похожим на свист сквозняков в коридорах и произведшим на домоправительницу неизгладимое впечатление, она обрисовала будущее, полное пылких молодых людей, сражающихся за обильные прелести госпожи Герпес. Говорила матушка очень быстро, поскольку то, что она увидела в Главном зале, вызвало у нее страстное желание вернуться к воротам.

— И еще… — добавила она.

— Да? Да?

— Я вижу, как вы нанимаете новую служанку — ведь здесь нанимают служанок? Прекрасно. Это будет юная особа, очень скромная, хорошая работница, может делать что угодно.

— И чьто эта особа? — поинтересовалась госпожа Герпес, уже смакующая красочно описанное матушкой будущее и опьяненная любопытством.

— Духи не совсем ясно выразились на сей счет, — отозвалась матушка. — Но очень важно, чтобы вы ее наняли.

— С этим не будет проблем, — заверила госпожа Герпес. — Зьдесь, знаете ли, невозможно удержать сьлужанок — долго они не задерьживаются. Это все магия. Она просачивается сюда. Особенно тянет из библиотеки, гьде хранятся магические книжьки. Как раз вчера ушли две горничьные с верхнего этажа. Сказали, чьто им надоело ложиться в посьтель, не зная, в каком виде они проснутся утром. Старшие волшебники, конечьно, каждый раз превращают их обратно. Но это не одно и то же.

— В общем, духи говорят, что эта юная особа не доставит вам никаких хлопот, — мрачно пообещала матушка.

— Если она умеет подметать и мыть полы, то ей будут зьдесь только рады, — озадаченно произнесла госпожа Герпес.

— Она даже принесет с собой личную метлу. Ну, так духи говорят.

— Как кстати. И когда же появится эта юная особа?

— О, скоро, очень скоро. Так вещают духи.

Лицо домоправительницы затуманилось легким сомнением.

— Таких весчей духи обычно не говорят. А гьде именно это сказано?

— Вот здесь, — ткнула пальцем в чашку матушка. — Видите небольшую кучку чайных листьев между сахаром и вон той трещинкой? Ну что, разве я не права?

Их глаза встретились. У госпожи Герпес, может, и имелись слабости, однако миром университетской прислуги она правила твердой рукой. Но матушка, в свою очередь, могла переглядеть змею. Через несколько секунд глаза домоправительницы начали слезиться.

— Да, полагаю, вы правы, — покорно подтвердила она, выуживая из недр бюста носовой платок.

— Вот и ладненько. — Матушка откинулась и поставила чашку на блюдце.

— Зьдесь имеется много возможносьтей для девушки, которая готова усердно работать, — заявила госпожа Герпес. — Я, знаете ли, сама начинала сенной девушкой.

— Все мы с этого начинаем, — рассеянно подтвердила матушка. — А теперь мне пора.

Она встала и потянулась за шляпой.

— Но…

— Я должна торопиться. Важная встреча, — бросила матушка через плечо, поспешно сбегая по ступенькам.

— Вам тут приготовили узелок со старой одеждой…

Матушка остановилась. Один инстинкт пытался взять верх над другим.

— А черный бархат там есть?

— Да, и шелк тоже.

Матушка несколько подозрительно относилась к шелку, поскольку слышала, что его добывают из брюшка гусеницы, но черный бархат обладал могучей притягательной силой. Победила верность профессии.

— Отложите в сторонку, я, может, еще загляну к вам, — крикнула матушка и бросилась бежать по коридору.

Распугивая поваров и служанок, которые, завидев ее, поспешно порскали в стороны, старая ведьма прогрохотала по скользким каменным плитам, прыжками поднялась по ведущей во двор лестнице и выскочила на аллею. Шаль развевалась у нее за спиной, а башмаки высекали из мостовой яркие искры. Оказавшись на открытом пространстве, она поддернула юбки и перешла в галоп. На главную площадь она вылетела из-за угла, затормозив обеими ногами с такой силой, что на взвизгнувшей брусчатке осталась длинная белая царапина.

Матушка успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эск, вся в слезах, выбегает из университетских ворот.

* * *

— Магия отказалась действовать! Я чувствовала, что она там, но она уперлась и не захотела выходить!

— Может, ты слишком старалась? — предположила матушка. — Магия — это как рыбалка. Прыгая по берегу и бултыхаясь в воде, еще никто не поймал ни одной рыбины. Ты должна сидеть спокойно и ждать, пока рыба сама клюнет.

— Все только посмеялись надо мной! Кто-то даже сунул мне конфетку.

— Ну, значит, этот день все же принес тебе какую-то пользу, — заметила ведьма.

— Матушка! — обвиняюще воскликнула Эск.

— А чего ты ожидала? — спросила старая ведьма. — По крайней мере, они всего-навсего посмеялись. От смеха вреда не бывает. Ты подошла к главному волшебнику и начала выставляться перед всей публикой, а над тобой просто-напросто посмеялись? Ты делаешь успехи, это факт. Конфету ты съела?

Эск нахмурилась.

— Да.

— Вкусная?

— Ириска.

— Терпеть не могу ирис.