Не вспомню - Джессика Броуди

– Ты начинаешь вспоминать.

– В самом деле?

Он кивает.

– Твой мозг считывает информацию, хранящуюся на диске.

Волна эйфории охватывает меня, я сосредоточиваюсь, и все мои ощущения обостряются.

– Давай еще! – почти требую я. – Задавай мне вопросы. Много вопросов!

– Хорошо, хорошо, – смеется Дзен. – Что еще есть в твоей комнате?

Я кусаю губы, закрываю глаза, чтобы сфокусироваться, но на ум ничего не приходит.

– Я… У меня…

– Прости, – вмешивается Дзен. – Вероятно, все еще нужно быть более конкретным. Что стоит в углу справа от входа?

На моем лице расплывается широкая улыбка. Я это знаю.

– Растение!

Сомневаюсь, чтобы кого-либо прежде в истории приводило в такое волнение обыкновенное вечнозеленое растение в кадке, но это неважно. Для меня этот тропический цветок сейчас означает все. Он – часть моей личности. Кусочек жизни, которую, казалось, я уже забыла навсегда.

А потом неожиданно и вся комната начинает приобретать четкие очертания. То, что секунду назад было белым и девственно-чистым холстом, превращается в картину, полную цвета и изображений. Один за другим предметы меблировки словно материализуются из воздуха, заполняя пустоты на полотне. Стол. Настольная лампа. Кресло. Книжная полка. Камин.

Это чудо какое-то! Но все так реально… Я могу теперь вспомнить свою комнату с такой же ясностью, с какой помню свою спальню в доме Хезер и Скотта.

– Я и в самом деле там жила? – спрашиваю я.

– Да.

Мне все еще с трудом верится в то, что я вижу, – или, точнее, вспоминаю. Впервые за долгое время передо мной нечто, несомненно мне принадлежавшее.

Моя комната.

Мой бежевый диван.

Мой дом.

И все, что я вижу, кажется мне удобным. Уютным. Безопасным. Каким и должен быть настоящий дом.

А комната между тем продолжает наполняться знакомыми предметами и бытовыми мелочами. Ощущение такое, будто пара искусных рук умело украшает мои воспоминания. На каминной полке появляются бронзовые подсвечники, в которых тут же становятся видны длинные витые зеленые свечи. Под ногами поверх паркетного пола стелется яркая мозаика рисунка ковра.

Стены, которые только что были совершенно белыми, внезапно приобретают серо-коричневый оттенок, а над диваном повисают три темные деревянные рамы. Потом в каждой из них я уже могу видеть картины, словно написанные таинственным художником прямо у меня на глазах.

Плотные красные шторы прикрывают окно, не впуская в комнату солнечный свет, зато загорается настольная лампа, освещая все внутри своим мягким сиянием и завершая представший передо мной образ жилого помещения.

Но теперь, когда я могу видеть всю свою комнату в деталях, меня охватывает жгучее стремление к большему. Мне страстно хочется как можно скорее вспомнить и другие комнаты в доме. Предельно расширить границы неожиданно вернувшейся памяти.

Я знаю, что из комнаты должен вести узкий коридор, и немедленно мысленно устремляюсь туда. Как можно крепче зажмурив глаза, я полностью сосредотачиваюсь на полу, заставляя свой мозг следовать по нему дальше, пока передо мной не предстает…

Совершенная пустота.

Мир попросту обрывается здесь. И как бы я ни напрягалась, как бы ни силилась сфокусироваться, я ничего больше не вижу. Пол уходит из-под ног, стены растворяются, и я вновь оказываюсь посреди ослепительно белой пелены, которая так часто окружала меня в мыслях до сих пор.

Я съеживаюсь на своем маленьком сиденье и издаю легкий стон.

– Мне больше…. – стараюсь объяснить я, чувствуя нарастающее отчаяние. – Я больше ничего не вижу! – Открыв глаза, я с недоумением и болью смотрю на Дзена. – Мне не вспоминается ничего за пределами комнаты. Почему?

Он кладет ладонь поверх моей руки, чтобы успокоить, но сейчас у него ничего не выходит.

– Потому что у тебя есть доступ только к информации на жестком диске. А мне, к сожалению, не удалось записать на него воспоминания о других частях дома, где ты жила. Ты можешь сейчас видеть только свою комнату.

Я взмахиваю руками и вскакиваю так порывисто, что детский стульчик со стуком опрокидывается назад и отлетает к стене.

– Так это все?! – восклицаю я. – Это все, что осталось от моей памяти? Всего лишь обстановка той нелепой комнаты? Какой мне толк от таких воспоминаний?!

Я жду, что Дзен снова начнет меня успокаивать и утешать, но он не делает ничего подобного. Он всего лишь улыбается, словно находит мое огорчение не более чем забавным.

– В чем дело? – спрашиваю я сквозь зубы.

Он качает головой.

– Извини, но мне просто… – Он замолкает.

– «Просто», что?

– Просто так славно видеть тебя прежнюю.

Я окидываю его мрачным взглядом.

– Прежнюю?

– Да, ту Сейрафину, которую я знал. Ту страстную, полную жизни девушку, которую полюбил. Такой я запомнил тебя, а потом…

Улыбка исчезает с его лица, и ей на смену приходит озабоченное выражение.

– А потом уже начал думать, что ты для меня потеряна навсегда.

Вся моя злость улетучивается, я опускаю взгляд и не нахожу более уместных слов, чем:

– О! Даже так?

– Но не переживай, – снова приободряется Дзен и постукивает по стальному кубику. – Это не единственное воспоминание, записанное на диске. Обещаю, ты увидишь еще немало.

Он встает и подбирает опрокинутый мной стульчик.

– Тебе нужно снова сесть и расслабиться. Я хочу показать кусочек твоих воспоминаний, который лично мне нравится больше всего.

С некоторой неохотой, но я все же подчиняюсь и опускаюсь на сиденье.

– И о чем же эти воспоминания? – спрашиваю я небрежно, надеясь, что он простил мне внезапную вспыльчивость.

Его чуть кривоватая улыбка возвращается. Та обаятельная улыбка, которая, кажется, заслуживает того, чтобы стать незабываемой. Дзен выдерживает мой пристальный взгляд и отвечает:

– О том дне, когда я впервые встретил тебя.