Второе правило стрелка - Сергей Мусаниф

— Действительно, поет неплохо, — признал Мэнни. — Как думаешь, кто победит?

— Думаю, что Геракл, но будет это еще не скоро, — сказал Горлогориус.

— А почему Геракл? — спросил Мэнни.

— Есть в нем что-то такое, — признался Горлогориус. — Смотришь на него, и сразу видишь — наш человек.

— Он тоже плохо кончил.[11]

— Покажи мне, кто там хорошо кончил, — сказал Горлогориус. — Троянская война и ее последствия положили конец всем мифам Древней Греции.

— Видел я современную Грецию, — сказал Мэнни. — Маленькая, зеленая, добродушная и миролюбивая страна. Откуда что берется? Зачем грекам такой кровожадный эпос?

— Как свидетельствует история, наиболее глобальные эпические войны провоцирует непосредственное присутствие в человеческом мире богов, — сказал Горлогориус. — Греция, Индия, Скандинавия… везде все заканчивалось одной большой свалкой. В Индии на поле Куру столько народу полегло, сколько там сейчас во всей стране не наберется.

— Я смотрю, ты прямо теолог, — сказал Мэнни.

— Каждый волшебник отчасти теолог, — сказал Горлогориус. — Отчасти философ, отчасти медик, отчасти воин… Магия — слишком широкое понятие, чтобы уложить мое представление о ней в одно слово.

— Значит, ты болеешь за Геракла? А где сейчас твои парни? — спросил Мэнни.

— В компьютерные игры рубятся, — сказал Горлогориус. — Думаю, особых сложностей там не возникнет. Я заслал одного человечка, чтобы он для них почву подготовил.

— Меня беспокоит другое, — сказал Мэнни.

— Что именно, старина? Выкладывай.

— В этой операции слишком большая концентрация стрелков, — сказал Мэнни. — Если ты понимаешь, что я имею в виду. В настоящий момент стрелков очень мало, и они редко встречаются в мирах множественной Вселенной, тем не менее, когда наша история только начиналась, в одном мире оказались сразу двое служителей ордена. Я не верю, что это простая случайность.

— Что ты думаешь о стрелках?

— Они опасны, — сказал Мэнни.

— Почему? Потому, что убивают людей? Брось, старина, во Вселенной существует множество профессий, связанных с убийством людей. Солдаты, полицейские, телохранители, волшебники в конце концов…

— У стрелков нет цели, — сказал Мэнни. — Человек, у которого нет цели, может натворить все что угодно. Их представление о добре и зле отличается от общепринятого еще сильнее, чем наше собственное. Зачастую они вообще не видят разницы.

— Зачастую я тоже ее не вижу, — сказал Горлогориус. — Добро и зло — это субъективные понятия, которые в первую очередь зависят от человеческого отношения к тем или иным явлениям. Добро и зло формируются волеизъявлением большого количества людей, и то, что в одном мире принято считать стопроцентным добром, в другом может оказаться абсолютным злом.

— Ты должен сформировать границу между светом и тьмой внутри самого себя и наплевать на общественное мнение, — сказал Мэнни.

— Именно так я и поступаю. Особенно с общественным мнением, — сказал Горлогориус. — Возвращаясь к нашему разговору, скажу, что у стрелков есть свои принципы и свои правила, и они никогда их не нарушают.

— Это и плохо, — сказал Мэнни. — Если человек хочет выжить, он должен быть гибким. Он должен уметь отступать. Я слышал историю, когда тысячи невинных людей погибли только потому, что какой-то стрелок решил соблюсти свои принципы и пошел до конца.

— Ты слишком много беспокоишься, Мэнни, — сказал Горлогориус. — Но ты прав. Присутствие в нашей истории двух стрелков не объяснишь простым совпадением.

— А как ты его объяснишь?

— Сговором, — сказал Горлогориус. — Сговором между мной и Негориусом. Я надеюсь, для тебя не сюрприз, что мы с ним поддерживали отношения вплоть до того момента, как его дубль подвел доверчивого старикана под меч героя-дракона?

— Не сюрприз, — сказал Мэнни. — Для того чтобы удивить меня, тебе придется особенно постараться.

— Мы специально ввели в дело двух стрелков, — сказал Горлогориус. — Неужели ты думаешь, что Гарри мог самостоятельно призвать себе на помощь столь могучего союзника? Я воспользовался его заклинанием в качестве прикрытия своей магической деятельности и прислал ему стрелка. Я предвижу ситуацию, когда нам потребуется наличие двух служителей ордена Святого Роланда.

— Могу представить себе такую ситуацию, — согласился Мэнни. — Скорее всего, это будет одна из тех ситуаций, куда входят вдвоем, а выходит только один.

— Именно так, — сказал Горлогориус.

— Значит, этот парень, — Мэнни ткнул рукой в сторону хрустального шара, который демонстрировал Реджи, о чем-то тихо переговаривающегося с сатиром за спиной поющего эпического героя, — он предназначен тобой для роли агнца? Ты собираешься принести его в жертву?

— Я еще не решил, кого именно, — сказал Горлогориус.

— Как это? Второй парень играет с тобой на одной стороне с самого начала!

— Они все играют на одной стороне, — сказал Горлогориус. — Пусть они об этом сами и не подозревают.

— Ты, должно быть, наслаждаешься ролью кукловода, — заметил Мэнни.

— Отнюдь, — возразил Горлогориус. — Но если существование вселенной будет зависеть от моего мастерства, то я буду очень искусно дергать за ниточки.

— Ты очень любишь играть в игры.

— Без этого мне скучно жить.

— Когда-нибудь ты заиграешься, Горлогориус, и подведешь нас всех под монастырь, — сказал Мэнни. — Ты усложняешь любую ситуацию донельзя. Если с тобой вдруг что-то случится, мы век будем все раскапывать и еще столько же вникать в твои планы.

— Со мной ничего не случится, — сказал Горлогориус, схватился руками за грудь, захрипел и рухнул на пол. Мэнни попытался оказать первую помощь извивающемуся в судорогах и исходящему пеной волшебнику, когда Горлогориус открыл глаза и ехидно улыбнулся. — Здорово я тебя подловил?

— Чтоб тебя… — сказал Мэнни. Поскольку он сам был нехилым магом, продолжать гневную тираду и выдавать что-то более конкретное было опасно. — Старый уважаемый человек, которому гильдия поручила ответственную работу! А ведешь себя, как пацан в детском саду.

— Немного адреналина тебе не повредит, — ухмыльнулся Горлогориус. — Нет, ну видел бы ты свое лицо!

Мэнни зло сплюнул.

Наступил вечер, а состязание продолжалось.

Зрители разводили костры и готовили себе пищу, пили вино, спали, бегали в кустики поодиночке и парами. Наименее стойкие завалились спать. Не участвовавшие в состязании олимпийцы периодически отлучались на Олимп, чтобы подкрепить свои бессмертные силы.