На полпути к могиле - Джанин Фрост

— Перестать? — спросил он.

Краска залила мне щеки, я не знала, как выговорить, в чемдело.

— Э-э, нет, не вообще, а только это… это ведьнеприлично…

Он, кажется, фыркнул.

— Я думаю… — пробормотал он и опустил голову.

При первом прикосновении его языка в голове у меня сталопусто. Буквально. Язык медленно, долгими движениями испытывал меня, оставляя засобой опаленную кожу. Еще одно влажное движение, и еще, и мой стыд смыло волнойчистого жара. Он пошире развел мне ноги, поднял их себе на плечи и всепродолжал поиски и раскопки в нежной розовой плоти.

Я уже не просила его подождать, потому что не моглаговорить. Стоны, в которых я не узнавала собственного голоса, вырывались изменя все громче и чаще, внутри все свивалось в судорогах наслаждения. Яизвивалась под ним, чувствуя, как он исследует каждую впадинку с поразительнойинтимностью. Я против воли выгибала бедра, и болезненная пустота во мненарастала с каждым движением его языка. Меня подталкивали к чему-то прежде не испытанному,и оно приближалось все быстрей. Кости ускорял движения, усиливал напор, и когдаего губы наконец нашли клитор — и втянули его, я завопила.

Осколки блаженства вырвались из меня, взрывом разлетелись изцентра по всему телу. Я думала, сердце лопнет, но оно только замедлило биение,а дыхание стало ровней. Огненный жар вдруг сменился блаженным теплом, окутавшимменя и заставившим изумленно распахнуть глаза.

Кости скользнул по мне вверх, обнял руками голову.

— Ты прекрасна, как никогда, — сказал он дрожащимот страсти голосом.

Тело мое еще вздрагивало от потрясения, но теперь наступилмомент, которого я боялась. Я напряглась, когда он опустился между моимибедрами.

— Не бойся, — шепнул он и поцеловал меня.

На долю секунды я смутилась, вспомнив, что он проделывалтолько что. Потом новый солоноватый привкус его губ оказался вызывающеприятным. Наши языки переплелись, а его твердое тело скользнуло по моим влажнымскладочкам. Я вздрогнула, но он только коснулся края и сразу отступил. И снова.И язык двигался вместе с телом, гладил меня и с новой силой вызывал прежнююболь.

— Скажи когда, — пробормотал он спустя долгоемгновение. — Или не говори. Не обязательно сразу заходить дальше. Я всюночь буду пробовать тебя на вкус, Котенок. Мне было очень хорошо. Позвольпоказать тебе, как хорошо мне было.

Кости заскользил губами вниз, но я удержала его на месте.

— Скажи! — простонал он, и движение его бедервырвало у меня тихий крик.

Сердце у меня грохотало от страха, но существовал толькоодин ответ:

— Сейчас.

Головокружительный поцелуй, а потом он приподнялся налоктях. Я задохнулась, когда твердая плоть ворвалась в меня. Кожа пошламурашками, а он медленно продвигался вглубь, и я дрожала, спрятав лицо у негона плече. Он шел глубже, и чувство небывалой полноты захлестнуло меня. Целикомвойдя в ножны, он замер, на миг закрыл глаза, потом взглянул на меня.

— Хорошо, милая?

Небывалая интимность была в том, как мы смотрели друг другув глаза, пока он оставался во мне. Я сумела только кивнуть, слов не было.

Он задвигался во мне, чуть отступая и снова прорываясьвперед. Движение повторилось, на этот раз чуть глубже. Я не успела перевестидыхание, а он уже отступил почти до конца и вернулся обратно одним толчкомбедер. Я тоненько взвизгнула. Пот заливал мне тело, пронзительное, первобытноежелание пронизывало меня.

Кости провел руку мне за спину, опустил ее ниже, взяв владонь мои ягодицы. Приподнял меня, покачивая в такт своим движениям. Я быстроподхватила ритм, и от новой близости голова у меня пошла кругом. Вернуласьпрежняя судорога, тело скручивало все туже с каждым ударом, в голове горелаодна мысль…

— Еще…

То был стон чистой жажды, разум не поверил бы сказанному. Унего в горле что-то тихонько заворчало, и он увеличил скорость.

Руки мои, прежде не опускавшиеся ниже его спины, теперьпродвинулись дальше, на бедра, жадно стиснули ягодицы. Пальцы впились в твердыехолмики, я уже не помнила о приличиях. Я не могла насытиться прикосновением,мне хотелось прижаться еще теснее. С каждым новым толчком желание нарастало, иего тело, жестко врезающееся в меня, было мне нужнее всего на свете. Я жадноцеловала его, рассекла нижнюю губу о его клыки, услышала, как он со стономвтягивает кровь.

— Какая острая, сладкая, — глухо бормотал он.

— Больше… ни капли… — задохнулась я.

Он с наслаждением облизнул губы.

— Хватит и этого. Теперь ты тоже во мне.

И он прижал меня еще теснее, если такое было возможно.

Я неудержимо вздыхала в такт его ускоряющимся толчкам.Отбросив всякие колебания, билась под ним, ногтями исцарапала ему спину,вцепилась зубами в плечо, чтобы подавить крик, и почувствовала вкус крови. Онзапрокинул мне голову, языком вымыл мне губы.

— Сильней?

— Господи, да! — простонала я, не заботясь, какэто звучит.

Кости с явным облегчением отбросил сдержанность. Он вминалсяв меня, наполняя мое тело несказанным наслаждением. Зажатый во мне вопльвырывался наружу ритмичными вскриками. Я уже не могла терпеть, и он задвигалсябыстрее, безжалостно, сказала бы я, если бы каждый удар не приносил мнеблаженства.

Чем-то все это напоминало действие наркотика. Все будтовращалось и расплывалось — все, кроме Кости. Отдаленный гул бился в ушах, ноэто грохотало мое же сердце. Нервные окончания в лоне стянулись в предвкушении.Они бились, переплетались, сжимались и разжимались все яростнее, ожидая мигаосвобождения.

Тело стало словно чужим и в то же время сверхчувствительным.Пыхтящее, извивающееся существо на кровати не могло быть мною. И никогда я таксильно не ощущала своей кожи, каждого вздоха, тока крови по жилам. Последнийнатянувшийся во мне нерв готов был лопнуть, когда Кости стиснул мой затылок изаглянул в глаза. Крик вырвался из меня, когда плотину прорвало и меня залилпотоп оргазма. Он был сильнее первого, как-то глубже и оставил после себязвонкую дрожь под кожей.

Он застонал надо мной, его лицо исказил экстаз, онзадвигался еще быстрее, не отрываясь от моих глаз. Я не могла отвести взгляд, явидела, как его выдержка растворяется в зеленом сиянии. Он стиснул меня,поддавшись страсти, поцеловал до боли и задрожал.

Когда я оторвалась, чтобы глотнуть воздуха, он перекатился,и теперь мы лежали бок о бок. Его рука обвивала меня, храня прикосновение тел.У меня в легких как будто не осталось кислорода, да и Кости вздохнул раз-другой— рекорд, до сих пор я такого не видела. Я медленно овладевала дыханием, сердцевозвращалось к здоровому ритму. Он потянулся, смахнул с моего лица влажныеволосы, улыбнулся и поцеловал в лоб.