На полпути к могиле - Джанин Фрост

Однако стоило мне взглянуть на свое отражение, всеобъяснилось. На шее там и сям виднелись голубоватые и синие засосы, четыре…нет, пять. Никаких проколов от вампирских зубов, а простые, несомненные засосы.Расстегнув рубашку Кости, я обнаружила такие же следы и на груди. Спасибо еще,у нее застежка под горло, не то бы мои вообще упали замертво.

— Я знаю, что это такое, — громыхал на крыльцедедушка Джо. — Как тебе только не стыдно, болтаешься неизвестно где, незамужем, а шляешься всю ночь! Стыд и срам!

— Стыд и срам, — эхом отозвалась бабушка.

Приятно видеть, что они все еще в ладу между собой на сорокчетвертом году брака.

Я, не отвечая, прошла наверх, в спальню. Определенно, порамне искать отдельное жилье. Может, та квартирка уже окажется свободна. Я вовсене удивилась, когда мать вошла следом за мной.

— Кто он, Кэтрин? — спросила она, не успев закрытьдверь.

Надо было что-то отвечать.

— Я с ним познакомилась, когда высматривала вампиров. Унас… э… много общего. Он тоже их убивает.

Не стоило вдаваться в подробности. Например, упоминать, чтоон и сам из них.

— Это… у вас это серьезно?

— Нет! — с таким пылом выкрикнула я, что онанахмурилась.

Здорово звучит, да? Нет, между нами ничего нет, потому чтоон, строго говоря, мертвый, зато красив, как греческий бог, и в постелинастоящий герой.

— Так почему же… — Она искренне недоумевала.

Я со вздохом прилегла на кровать. Как объяснить собственнойматери, что такое безумная страсть?

— Ну, просто так получилось. Я не подумала заранее.

Она ужаснулась:

— Ты не предохранялась?

— Это было ни к чему, — правдиво ответила я, неуспев подумать.

Она зажала ладонью рот:

— Это как же ни к чему? Ты можешь забеременеть. Илизаразиться!

Мне потребовалось немалое усилие, чтобы не закатить глаза.Стоило только вообразить ответ: «Не волнуйся, мам. Он вампир, притом старый,так что ни беременность, ни инфекции мне не грозят».

Вместо всего этого я просто попросила ее не волноваться.

— Не волнуйся! Не волнуйся! Вот что я тебе скажу: янемедленно еду в поселок подальше, где нас никто не знает, и покупаю тебепрезервативы! Не желаю, чтобы ты в твои-то годы осталась с ребенком, какя, — или что похуже. Теперь еще СПИД появился. И сифилис… И гонорея… И ещетакое, что и выговорить нельзя! Если уж ты занимаешься такими делами, я хотя быпозабочусь о твоей безопасности.

Она решительно схватила кошелек и направилась к двери.

— Ну, мам!

Я спустилась за ней, уговаривая ее не уезжать, но она ислушать не хотела. Бабушка с дедушкой грозно взирали на меня с крыльца, а матьсела в машину и укатила. Определенно, пора звонить хозяину той квартирки.

Хозяин, мистер Джозефе, сказал, что я могу переехать в конценедели. Самое время. Я занимала время душем, бритьем, чисткой зубов… чем бы низаниматься, лишь бы не гадать, как там Кости. Может, я напрасно тревожилась.Может, для него это пустяк и мне не придется даже говорить ему, что больше этоне повторится. Как-никак он на двести с лишним лет старше меня, да еще и бывшийжиголо. Я уж точно не лишила его невинности.

Около шести к дому подъехала машина. По звуку не наша. Я слюбопытством выглянула из окна и увидела такси. А потом знакомую белесую голову— из такси выбрался Кости.

Что он здесь делает?! Еще один панический взгляд уверилменя, что мать не вернулась, но если она подъедет сейчас и его увидит… Я такспешила, что споткнулась на лестнице и рухнула на площадку, как раз когдадедушка открывал дверь.

— Вы кто? — резко спросил он у Кости.

Я готова была вылезти, с историей, что он учится на моемкурсе, но Кости уже отвечал безупречно вежливым тоном:

— Я — милая девушка, приехала пригласить вашу внучку навыходные.

— А?

Тут высунулась и бабушка — и тоже разинула рот, уставившисьна стоящего в дверях Кости.

— Кто вы? — как попугай повторила она.

— Милая девушка, заехала пригласить вашу внучку навыходные, — невозмутимо повторил он, уставившись прямо ей в глаза.

Его взгляд сверкнул зеленым. Глаза у бабушки стали такими жестеклянными, как у деда, и она коротко кивнула.

— О, как это мило. Вы милая девушка! Раз вы ейподружка, научите-ка ее уму-разуму. Она сегодня явилась домой за полдень, даеще с синяками на шее.

Господи Иисусе, как это я сквозь землю не провалилась? Костипроглотил смешок и торжественно кивнул:

— Не переживайте, бабушка. Мы отправимся на библейскоесобрание и выгоним из нее дьявола.

— Вот и хорошо, — одобрительно вмешался стоявший снеподвижным лицом дедушка. — Как раз то, что ей нужно. Она с детстваудержу не знала.

— Идите выпейте чайку, пока мы собираемся. Идите!

Они ушли, все с теми же пустыми взглядами просеменили вкухню. Скоро я услышала, как в чайник наливают воду. Они даже чая не пили.

— Ты зачем сюда заявился? — сердито зашепталая. — Жаль, что это не в кино, а то бы ты не мог никуда вломиться безприглашения!

Это его рассмешило.

— Извини уж, милая, но вампиры входят, куда имвздумается.

— Ты зачем здесь? И зачем внушил моим, будто тыдевушка?

— Милая девушка, — с улыбкой уточнил он. —Нельзя ведь, чтобы они думали, будто ты связалась с дурной компанией?

Я только и думала, как бы побыстрее его спровадить. Есливернется мать, ее, сколько ни сверкай глазами, не убедишь, будто он не то, чемей покажется, — не оживший ночной кошмар.

— Уезжай. Если мама тебя увидит, у нее будет инфаркт.

— Я не просто так приехал, — холодно возразилон. — Не то чтобы мне хотелось втягивать тебя в продолжение, но вчера тыочень настаивала, чтобы я дал тебе знать, когда отыщу тот клуб. Я его нашел.Это в Шалотте, и я вечером лечу туда. На всякий случай взял билет и на тебя.Если не хочешь, я сейчас же зайду в кухню и внушу твоим старикам, что меняздесь никогда не было. Тогда тебе не придется ничего объяснять мамочке. Решайсама, только быстро.

Я уже знала ответ, но меня еще трясло от предчувствия едване разразившегося скандала.

— Зачем ты приехал, ведь мог бы позвонить?

Он вздернул бровь:

— Я звонил. Твой дед бросил трубку, едва я спросилтебя. Надо бы тебе обзавестись мобильником. Или напомни им, что тебе ужедвадцать два и в том, что тебе звонит джентльмен, нет ничего непристойного.