Для тебя я ведьма - Ляна Вечер

Предложила гостю немного поболтать на улице. В окрестном лесу я ориентировалась с закрытыми глазами, и в случае чего оставался шанс сбежать в чащу, спрятаться, притаиться — сам козлоногий не нашёл бы. Пелле что-то рассказывал о путешествиях за границами земель Ханерды, слушала вполуха, стараясь придумать, как опоить его зельем любви. Сидеть на крыльце вечно не получится, мужчина уже не раз намекал на «погреться у очага». Пелле отказался от тёплого питья, воды, еды, и я почти отчаялась, но он всё же совершил оплошность — отошёл ненадолго по нужде, оставив свою флягу с водой на крыльце хижины. Когда Пеллегрино вернулся, мы вновь отдались беседе. Ни с кем ещё мне не бывало так интересно, как с этим незнакомцем. Кроме красноречия и нескончаемого запаса увлекательных историй Пелле обладал фундаментальной привлекательностью матёрого самца и скоро мои, почти невинные мысли превратились в жгучее желание отдаться ему без остатка. Пеллегрино глотнул воды из фляжки, чтобы промочить пересохшее от разговоров горло, и мир для него потух. Зелье завладело душой темноволосого синьора, я видела в прозрачной высоте его радужки блики колдовства, я ждала. Как только магия замкнула круг, фальшивая любовь окутала сердце мужчины. Мы ввалились в хижину, сдирая друг с друга одежду…

Взрослый, опасно привлекательный Пеллегрино спал на моей кровати, с блаженной улыбкой на устах. Могла ли я мечтать о такой ночи? Пелле — лучший вариант, чтобы потерять невинность. Мне не хотелось замуж и не нужны были клятвы, а гость — опытный, нежный, внимательный синьор, и не придётся встречать с ним старость. Действие любовной воды испариться навсегда вместе с чувствами, как только мужчина окажется на приличном расстоянии от меня. Он не вспомнит подробностей, лишь радость ласк и тепло наших тел…

— Амэно, — шёпотом позвала Мими, — вы в порядке?

— Нет, не в порядке, — замотала головой, разгоняя скачущее перед глазами стадо воспоминаний.

— Посмотрите, что там происходит, — фурия стыдливо опустила карие глазки. — Мне страшно.

Великий Брат, как ты допустил, чтобы эта трусиха служила в инквизиции? Вздохнув, я встала на четвереньки и подползла к окну. Пока голову мучили картинки из прошлого Амэрэнты, синьор Пеллегрино успел растолкать спавшую стаю. Парней явно мучило похмелье, но мёртвый собрат в луже крови куда трагичнее тошноты и боли в висках. Охотники собрались вокруг тела Энрике, о чём-то взволнованно шептались, пока вожак спокойно попивал эль за столом. Альды во дворе не было.

— Патрон, у Энрике много родственников, его будут искать, — один из подчинённых осмелился обратиться к Пелле.

— Уже ищут, — лениво откликнулся Пеллегрино. — Вчера объявили награду за его голову. Щенок имел неосторожность надругаться над дочерью служителя собора Илиси, — он встал, подошёл к парням и обнял двоих за плечи. — Закон надо уважать, а если кто-то из вас подорвёт репутацию стаи… умрёт. Это понятно? — Охотники закивали. — Вы – мои пёсики, — довольно улыбнувшись, вожак шутливо чмокнул рыжеволосого в лоб.

Игривая нотка в голосе патрона не смогла создать весёлую финальную мелодию — стая его боялась. Страх не способен породить уважение, лишь ненависть, и, в конце концов, предательство — это дело времени. Единственным амбициозным, готовым громко лаять щенком здесь был Энрике, остальные трое лишь жалобно поскуливали в поисках тёплого мамкиного пуза. Пройдёт время, они возмужают, превратятся в поджарых псов и скорее рано, чем поздно страх возьмёт своё — надоумит перегрызть горло тирану, а Фортуна не станет долго держать Пелле под руку.

— Запрягайте телегу, нужно отвезти его в лес, — главарь брезгливо толкнул мертвеца носком сапога. — Башку отрезать, а тело закопать.

Парни не торопились исполнять приказ. Переглядываясь, они с тревогой косились на окровавленный труп. Вожак отыскал во дворе мешок, бросил им под ноги и рыкнул:

— Стройся! — Охотники засуетились, встали по росту. — Лука, Густаво, Дон, вы моя стая, а не сборище девственниц, — взгляд Пелле сверкнул ледяной яростью. — Отвезёте голову в Илиси, чтобы получить награду за эту кучу дерьма…

— Патрон, — едва слышно мяукнул один из щенков, — мы с Энрике ели из одной тарелки…

— Команды голос не было! — злой вой Пеллегрино наверняка слышало всё село. — Закончите с этим и повернёте носы в сторону Польнео. Я приеду, как только улажу дела на юге.

Повторять не пришлось — вожаку оказалось достаточно выдернуть пистолет из-за пояса. Через половину часа, погрузив убиенного собрата на телегу, стая покинула двор.

***

В заброшенном курятнике дуло отовсюду. Тихонько отбивая зубами лихой ритм тарантеллы, мы с Мими жались друг к другу, чтобы не околеть. Хвала Великому Брату, что дождь обошёл село стороной, иначе мы бы ещё и промокли — дырявая крыша позволяла наслаждаться полнолунием.

— Где их носит? — синьорина фурия оставила меня замерзать и поползла к окну.

— Понятия не имею.

— Идут!.. — слишком громким шёпотом обрадовалась Эспозито.

Мысленно проклиная фарфоровую куклу за писклявый голос и бездумность, на четвереньках добралась до окошка. Наши синьоры спешно шагали по направлению к дому. Тор то и дело поправлял пистолет за поясом, а Ромео освещал путь фонарём. Пеллегрино сделал крупный глоток из кружки и встал.

— Чем обязан? — вежливым сухим тоном поинтересовался вожак, когда мужчины вошли во двор.

— Синьор Охотник, вы получали заказ на казнь девушки по имени Альда, помощницы местного трактирщика? — Торе стал разводить церемоний.

— Не так быстро, — Пелле изящно ушёл от вопроса, жестом приглашая Торе и Рома за стол. — Для начала предлагаю узнать друг друга поближе.

— Сальваторе — командир Ловцов безумия, — Тор уселся напротив Пеллегрино.

— Ромео Ландольфи, — лекарь, устроился рядом с другом.

— Пеллегрино Карузо — Охотник на ведьм и большой поклонник Ловчих, — главарь надел очаровательную улыбку и потянулся через стол, желая закрепить знакомство рукопожатием, но синьоры не ответили «реверансом».

— Обойдёмся без этого, — Тор смотрел в глаза Пелле, не скрывая враждебности.

— Вы всегда столь холодны со своими поклонниками?

— С поклонниками… — синьор Сальваторе заглянул в пустую кружку и снова вцепился взглядом в лицо Охотника. — Только когда слышу откровенную фальшь.

— О чём вы?! — ухмыльнулся Пеллегрино. — Село весь вечер гудело о визите Ловчих, а я никак не мог придумать повод для встречи. И вот, — он раскинул руки, — вы здесь.

— Боюсь, встреча не станет радостной, — Ромео прошёлся взглядом по двору. — Вам придётся отпустить добычу, — он вытащил из нагрудного кармана куртки документ и отдал Охотнику. — Синьорина жива?

— Живее многих, — вожак тряхнул листком и принялся внимательно изучать.

Улыбка вновь заиграла на красивых, чувственных губах мужчины. Он тихонько вторил прочитанному — «…любую подозреваемую…», кривил брови — «…действуют в интересах святейшей инквизиции» и гладил большим пальцем короткую бороду.