Жертвенник - Ширли Рейн

А что, если… Пожалуй, неплохая мысль.

Эрритен перевел взгляд на Инес. Оказывается, она успела опуститься на землю, пока он обдумывал свои планы, и сейчас сидела, обхватив руками колени и опираясь на них подбородком. Наверно, девчонка здорово вымоталась за сегодняшний день, да и в сарае ей изрядно досталось, иначе она вряд ли осмелилась бы сесть в его присутствии. Заметив, что взгляд Эрритена больше не устремлен неведомо

куда, а сосредоточился на ней, Инес стала подниматься.

– Сиди, – бросил он. Не потому, конечно, что испытывал хотя бы малейшее сострадание к этому ребенку, маленькой девочке, которой уже давно следовало бы лежать в постели и видеть сладкие сны. Просто сегодня ей еще предстояло немало потрудиться, и Эрритен не хотел, чтобы она раньше времени окончательно выдохлась. – Ты когда-нибудь… бывала… в доме Бруно?

Дом Бруно, как и большинство других в городе, был погружен во тьму. Инес подвела Эрритена к нужному окну. Хорошо, что он перед выходом выпил красного ягодного вина, которое, в виде исключения, нравилось и ему, и Хиву; в области вкусовых предпочтений это был случай для них довольно редкий. От терпкого, даже острого напитка все чувства Эрритена немного притупились, и ему не так сильно досаждал неприятный человеческий запах. Его все время источала Инес, но в особенности он усилился, когда они остановились у окна, за которым спали люди. Что касается особых способностей Эрритена, то вино, напротив, лишь усиливало их.

Дом стоял на высоком каменном фундаменте и Эрритену пришлось подсадить девчонку. Однако, просунув голову в комнату, она не полезла внутрь, как ей было приказано. Вместо этого Инес завертела головой, слабо ойкнула и оглянулась с таким испуганным видом, что пришлось тут же опустить ее на землю. Они отошли немного в сторону, под прикрытие огромной груды хвороста, и Эрритен спросил:

– Что… случилось?

– Бруно там нет, – горячо зашептала Инес, глядя на него широко распахнутыми глазами, в которых застыл ужас.

Ее затравленный взгляд очень не понравился Эрритену. Жаль, если девчонка сойдет с ума раньше времени. Может, не стоило давать ей вина? Сил у нее вроде бы прибавилось, а вот с головой, похоже, начало твориться что-то неладное. Иначе чего, спрашивается, было так пугаться?

– Или… Или он превратился в крыса, – закончила Инес, подтверждая его худшие опасения.

Эрритен внимательно посмотрел на нее, испытывая сильнейшее желание влепить дурехе пощечину и таким привычным для него способом привести ее в чувство.

Сдерживаясь изо всех сил и стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, он спросил:

– Что ты… видела?

– Вот так, – Инес махнула рукой вправо, – одна постель, на ней спит Сонар. А вот так, – последовал еще один взмах, теперь уже в левую сторону, – постель Бруно, но на ней… лежит… крыс…

– Ерунда. Крысы часто… спят на кроватях… хозяев, – сказал Эрритен. – Стой здесь.

Он подошел к окну, ухватился за подоконник, подтянулся и заглянул в комнату. Ну, по крайней мере, с головой у девчонки пока все было в порядке. На правой постели, разметавшись, безмятежно спал парнишка лет семи, а на левой и впрямь очень удобно устроился толстый, облезлый и, значит, уже немолодой крыс. Ишь, пригрелся в отсутствие хозяина. Придется разбудить, подумал Эрритен. Пусть покажет, куда подевался этот чертов Бруно.

Он с силой потянул крыса за хвост – самое чувствительное место, даже простое прикосновение к которому, мягко говоря, не доставляло этим животным удовольствия – и как только тот с обиженным сопением поднял голову, мысленно приказал ему подойти к окну. Крыс оказался очень податливым к воздействию и немедленно послушался, хотя чувствовалось, что передвигается он с заметным трудом. Вблизи стало ясно, что он даже старше, чем казалось вначале. Почти вся шерсть на спине у него вылезла, на оголившейся розовато-серой коже проступали темные пигментные пятна, а редкие уцелевшие волоски на голове и боках утратили серую окраску и стали желтовато-белыми.

Как только крыс оказался в пределах досягаемости, Эрритен взял его на руки. Тот, похоже, ничего против не имел, даже попытался лизнуть Эрритена в щеку. Впрочем, животные вообще молниеносно распознавали в нем господина и, как правило, не только подчинялись, но делали это с удовольствием и очень ценили любую, даже мимолетную ласку. Ищи своего хозяина, мысленно приказал крысу Эрритен, почесал его по загривку и опустил на землю. Крыс вперевалку отошел на пару шагов и оглянулся с таким видом, словно хотел спросить: «Может, не стоит? Постель такая мягкая…» Эрритен усилил ментальный нажим и крыс покорно поплелся… к сараю.

Все ясно, подумал Эрритен. Наверняка Бруно развлекается там с какой-нибудь девицей, иначе с чего бы ему не спалось дома, на своей постели? Очень скоро эта догадка подтвердилась. Правда, любовные игры, судя по всему, уже закончились, и теперь молодые люди крепко спали. Совершенно обнаженные, они лежали в обнимку на одеяле, постеленном на большой груде привядших пальмовых листьев, которые, видимо, собрали, чтобы плести циновки. Вокруг валялась разбросанная в беспорядке одежда. Видно, уж очень было невтерпеж.

Разбудить Бруно оказалось делом не простым. Сначала его так и эдак пыталась растолкать Инес, но безрезультатно. В конце концов Эрритен разозлился и хорошенько дернул парня за волосы, рассудив, что спросонья тот вряд ли сообразит, что к чему. И тут же спрятался за грудой наваленных друг на друга пустых корзин.

Бруно ойкнул, но, наконец, приподнял голову и вытаращил глаза при виде Инес. Надо отдать ему должное – он мгновенно, еще до того, как она произнесла хотя бы слово, понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Прикрывая руками срам, скатился с «ложа любви», схватил штаны и натянул их, повернувшись спиной к Инес. Обеспокоенная его перемещениями девица заворочалась и перевернулась на спину, бесстыдно раскинув ноги; пружинисто заколыхались налитые груди с большими темными сосками. Вид обнаженного женского тела, молодого и ядреного, исходящий от него запах, просто бьющий в нос, запрокинутое спящее лицо с полуоткрытым ртом – все это так сильно взволновало Эрритена, что мелькнула мысль после ухода Бруно самому занять его место. Может быть, с внутренней усмешкой подумал он, спросонья она даже не разберет, что к чему – до тех пор, пока в конце концов его пальцы не сомкнутся у нее на шее.

Однако этим мечтам не суждено было сбыться.

Натянув штаны, Бруно сделал Инес знак выйти из сарая. Это был высокий худой парень, которого красавцем никто бы не назвал – лопоухий, с маленькими глазками, сильно вздернутым носом, похожим на свиной пятачок, большим ртом и прямыми светлыми волосами – но очень смышленый и бойкий на язык. Возможно, поэтому он пользовался большим успехом у женщин, до которых и сам был большой охотник.

– Ну, что такое? – с обеспокоенным видом спросил Бруно, когда они с Инес вышли во двор.

Эрритен не двинулся с места – ему и оттуда, где он притаился, было хорошо слышно каждое слово.

Девчонка почти все сделала, как надо. Вид у нее был испуганный, и это, наверно, только усилило впечатление.