Вуаль тысячи слез - Гейл Линдс

В глазах Джийан поднялись слезы, а Риана чувствовала ее боль, словно свою собственную. Все то, что оставалось в ней от в'орннов, восстало против этих слов, эмоций и доказательств того, что они сотворили. От внутренней дисгармонии Риана так ослабла, что ей пришлось схватиться за край стола, дабы не упасть на сияющий пол.

— Пойми, Риана, — шептала Джийан, — время — лучший помощник лжеца. Ибо если ложь повторять долго, правда постепенно забывается. Ложь занимает место правды. История переписывается, и все теряется.

Риана думала о том, как Бартта, бывшая настоятельницей монастыря, убила свою подругу Асту и обставила все как несчастный случай. Она вспомнила, как Бартта мучила ее саму и в конце едва не убила. Бартта была злой, но ведь она искренне верила в ложь и извращения, которые проповедовала. Она была и преступницей, и жертвой.

Васильковые глаза Джийан спокойно разглядывали Риану. Между собеседницами словно пробежала искра — память Аннона позволяла им говорить на своем собственном языке. Такой язык может обладать огромной силой, потому что его основа лежит в крови, несущей неопровержимую правду каждой косточке тела.

— Все же в в'орннах кроется какая-то тайна, — шелестела Джийан. — Вот Элевсин, смелый и добрый, вот Реккк, тоже смелый и добрый… А интереснее всех, пожалуй, гэргон Нит Сахор, который отдал за нас жизнь.

— Однако настоящая тайна бьется в кундалианских сердцах, — возразила Риана. — Как ты могла вырастить Аннона и не возненавидеть его, как кровного врага, как смогла растить его и любить, будто свою кровь и плоть, как, рискуя собственной жизнью, спасла его от врагов Ашеров?

— Враги Ашеров были и моими врагами, — просто ответила Джийан.

После этих слов сила Джийан не вызывала никаких сомнений, и в душе Рианы рухнул последний бастион мужского естества.

— Я люблю тебя, Джийан, — призналась Риана. — Это замечательно, что из всех кундалиан именно ты станешь проводником Дар Сала-ат.

— Я люблю тебя больше жизни, Тэйаттт. — По щекам Джийан катились слезы. Она потянулась к сыну, но не почувствовала ничего, кроме электрических разрядов, источаемых хризалидами.

— Вместе мы возродим учение Миины и вернем ему былую славу, — твердо сказала Риана.

— Боюсь, нам придется попотеть.

Риана чувствовала, что за пессимизмом Джийан что-то скрывалось. Она же знала, что в Джийан есть нечто от оракула. Затем мужское начало в'орннов взяло верх.

— Раз суждено, значит, так и будет.

Джийан улыбнулась сквозь слезы.

— Когда ты так говоришь, то напоминаешь мне Нита Сахора. Его смерть стала большой утратой для нас.

— Я встречала гэргона только раз, — сказала Риана, — но без его помощи ни за что бы не смогла пробраться к двери Хранилища вовремя и не успела бы помешать плану Тэмноса, которому не терпелось разрушить Кундалу.

— Ты бы оценила его мудрость, и, возможно, тебе бы понравился он сам. Жаль, что Сахор не похож на других гэргонов.

Тут в первый раз Риана увидела название книги, которую читала Джийан: «Тьма и ее составляющие». Она показала на манускрипт:

— Там написано про Тзелоса?

Джийан вновь невесело улыбнулась и раскрыла том. Риана увидела большой, на всю страницу, рисунок, сделанный с математической точностью. На нем изображалось чудовище, которое она видела в Иномирье. Рисунок одновременно завораживал и вызывал отвращение.

— Грязный эксперимент Пэфороса не удался, — злорадно провозгласила Джийан, — равно как и все остальные.

— Что он пытался сделать?

— Сотворить то, что подвластно только Создателю.

— Великой Богине Миине?

— Да, она способна дать жизнь, по крайней мере, так написано. Но это не одно и то же. Даже Миина — не Создатель. Она не может произвести жизнь из простых составляющих Космоса.

— Но ведь она сотворила Кундалу?

— Нет! Она попросила Священных Драконов создать Кундалу, и они сделали это с помощью Жемчужины. Они принесли огонь и воздух, землю, воду и металл с далеких звезд. Когда в незапамятные времена родилась Кундала, по мановению руки Создателя появился наш народ.

Риана обдумывала услышанное. Ей казалось, сама история хранится на толстых полках с книгами. Она слышала голоса предков-кундалиан, разбуженных от долгого сна разговорами о Создании. По щеке скользнул солнечный зайчик, отразившийся от мозаичного купола. Или ее коснулось дыхание предков? Под мозаичным куполом будто оживали надежды, страхи, мечты, сотканные из звезд континенты, темные блестящие моря. Снова и снова Риана чувствовала огромную всепоглощающую любовь к женщине, которая вырастила Аннона, спасла его от неминуемой гибели и была готова пожертвовать всем, включая собственную жизнь, чтобы спасти выращенного ею ребенка-в'орнна. Одной частью своей души Риана чувствовала, что никогда не сможет понять это чудо, а другой испытывала бесконечную благодарность.

Все как обычно. В'орннам нужны ответы на вопросы. Именно поэтому они и отправились покорять Космос. Именно поэтому гэргоны продолжали таинственные эксперименты. Они искали ответы на вопросы: «Кто мы? Откуда пришли? Куда идем?» Говорили, что гэргоны мечтают о бессмертии и хотят стать равными богу Энлилю, которого они отвергли и развенчали. Правда ли это? Точного ответа не знал никто. Гэргоны умели хранить секреты и изобретать различные уловки и отговорки. В какой-то мере они уже превратились в полубогов — сильных, властных, надменных.

Все, кроме Нита Сахора.

— А где была Миина? — с подростковой прямотой спросила Риана. — Она видела Создателя?

— Она спала, — ответила Джийан, в словах которой звучала вера. — А когда она проснулась, мы уже были здесь с ее именем на устах.

Джийан хотела сказать что-то еще, губы уже приоткрылись, чтобы произнести следующие слова, но тут почувствовала резкую боль. Колдунья со стоном опустилась на колени и обхватила руками тонкую талию. Риана опустилась рядом с ней и обняла ее с той же нежностью, с какой сама Джийан обнимала маленького Аннона, когда он болел малярией.

В тот момент между ними легла тень. Выглянув в окно, они увидели сову с короной на голове, которая летела прямо к луне, размахивая сильными пятнистыми крыльями. «Это — знак, — с тяжелым сердцем подумала Джийан. — Миина подает нам знак».

А потом что-то случилось — то ли сова, разбив стекло, влетела прямо в окно, то ли лунный свет превратился в огромный поток энергии. Книги попадали со стола, их страницы взъерошились, будто перья испуганной птицы. Другие книги вылетали с полок, казалось, дух библиотеки протестует против внезапного нарушения покоя. Риану отбросило назад. Скользя по гладкому полу, она пыталась выпрямиться, но неизвестная сила швыряла ее из стороны в сторону. Риана ударилась о край тяжелого стула из аммонова дерева, упавшего набок, и его ножка больно впилась ей в тело.

Она посмотрела на Джийан, которая почему-то выгнула спину и вытянула вперед руки, словно ее тащили вперед невидимые веревки. По библиотеке с завыванием кружились потоки холодного воздуха, так что, когда Риана повернулась и позвала Джийан, то не расслышала собственный голос. Сердце Рианы трепетало, она в ужасе наблюдала за происходящим, а Джийан поднялась в воздух.