Один из леса - Андрей Левицкий

– Они точно не заметят нас на тропе? – спросил Фара.

– Заметить не должны, потому что в том месте всегда висит реально густой туман. Скажи, Стас!

– Это вторая причина, по которой я то место не люблю, – подтвердил я. – Из-за тумана.

– Ага-ага. Поэтому нас и не заметят, если только мы факелы не разожжем, а мы их разжигать не будем. Но вот услышать – могут. Так что совсем тихо нужно будет двигаться. Вообще, в последнее время здесь безлюднее стало. Раньше людей больше было, то старателя встретишь, то бригаду охотников. Только посбегал народ, когда объявились эти новые ночные мутанты. Видел их, Стас?

– Не видел, – сказал я.

– И это правильно! Мало кто в живых остался из тех, кто видел. Твари дикие какие-то, непонятные. Хорошо я тогда спрятаться успел… Как пронеслись мимо, аж засвистело. Глаза у них светятся, серебристо так, а сами похожи на людей, только маленьких.

– Маленьких людей? – переспросил я. – На карликов, что ли?

– Так, может, это Шутер? – хохотнул Серый с задов. – Короче, я понял, стая диких Шутеров тут по ночам…

– Пасть закрой! – крикнул маленький дезертир.

За спиной раздалась смачная оплеуха, потом возглас Серого и звук удара.

– Отставить! – заорал Фара, оборачиваясь.

Калуга ухмыльнулся и подмигнул мне.

– Эй, охотник! – позвал Метис.

Непонятно было, к кому он обращается, и оба мы оглянулись. Главарь бандитов почему-то остановился, и следом встали все остальные.

– Повтори еще раз про новых мутантов.

Калуга достал из нагрудного кармана куртки кусок шоколада в фольге, каким-то чудом не раскисший, пока он загорал в грязи, отломал кусок, сунул в рот и принялся говорить, жуя:

– Я, в общем-то, уже все рассказал. Про ночных – ну, это я их так прозвал – никто толком ничего не знает. Только в темноте появляются. Стаей всегда проносятся, причем бесшумно. Ни тебе зарычать, ни зафырчать. Набрасываются, но вроде не убивают на месте, а утаскивают куда-то.

– Куда? – Метис слушал очень внимательно.

– Вон туда куда-то, – охотник махнул в сторону, куда мы шли.

Я искоса наблюдал за бандитом. Почему он так заинтересовался? Да и Фара тоже вон посерьезнел, напрягся…

– Ладно, чего мы встали? – заговорил он. – Раз по ночам тут теперь появляются такие мутанты, нам точно нужно побыстрее пройти Гниловку.

– Не робей, пройдем! – заявил Калуга. – А ну, девчонки, шевелите ножками!

* * *

В сгущающейся темноте мы остановились на краю большого участка твердой сухой земли, поросшего травой.

– Срубом Шведа его называют, – Калуга показал на дом, стоящий посреди острова. – Тут чудной такой мужик одно время жил, отшельник Швед. Не в том смысле, что из Швеции, а прозвали так. Пропал он потом куда-то.

– А что случилось с домом? – спросил Шутер. – Вроде только чердак остался.

В сумраке позднего вечера строение впереди выглядело и правда необычно. Нижнюю часть бревенчатого дома словно разъело кислотой, а в стенах зияли такие широкие прорехи, что казалось – коробка чердака стоит на кривых столбах. В верхней части постройка была целой, только окна выбиты и дыры в двускатной крыше.

– «Кислотный карман» там здоровый образовался после того, как Швед исчез. Но теперь рассосалась аномалия. Ладно, неважно это, – махнул рукой Калуга. – Главное, что с чердака сруба хорошо видны топь и Гниловка. Прямо впереди – тропа, справа будет топь, слева Гниловка. Она на таком как бы горбе, возвышенности… На месте объясню. Давайте к срубу, пока совсем не стемнело. Только оно хлипкое все, большой компанией туда нельзя. Втроем максимум. Кто со мной?

– Пойду, – сказал я. – Мне нужно увидеть, что да как.

– Ну, и еще тогда командир ваш, ага? И хватит, на чердаке пол хлипкий.

Эти места мне были совсем незнакомы, я не бывал здесь никогда, не слышал про эту топь с тропой, да и в Гниловку заходил только раз, совсем с другой стороны. Из-за этого все сложнее было играть свою роль, уже пару раз в разговорах с бойким на язык Калугой я едва не прокалывался. Пока обходилось, но все чаще в последнее время я ловил на себе подозрительные взгляды Рыбы. Да и Метис держался настороженно. Хотя он всегда был насторожен и ко всем людям относился с недоверием.

По скрипучей приставной лестнице Калуга, я и Метис забрались на чердак. В торце его треугольная стенка была почти целиком выломана, и мы встали у пролома.

– Теперь глядите, – стал показывать Калуга. – Вот как оно тут все…

– Светится, – сказал Метис с легким удивлением. – Реально никто не знает, что за огни в топи?

Калуга поднял к потолку указательный палец и многозначительно покачал им:

– Тайна сия велика есть.

Топь, как он и сказал, была впереди справа. А слева начиналась плоская возвышенность, на ней стояло десятка три домов. В нескольких горел свет. Кажется, это отблески костров, которые разожгли прямо внутри развалюх.

Топь напоминала большое чернильное озеро, в котором тускло горели расплывчатые пятна света. Мне вдруг показалось, что это мерцающие, и сейчас меня накроет знакомый приступ… Только этого не хватало! Но ведь я всегда вижу мерцающих внутри своей головы, то есть мысленно, а эти пятна – нормально, глазами. И другие их видят.

Блеклые огни медленно двигались в темноте. На наших глазах два срослись, а потом другой мигнул – и пропал.

– Может, течения какие-то в болоте? – предположил я. – Фосфоресцирующее что-то там… Хотя не похоже.

– Ага, совсем не похоже, – согласился Калуга. – Кстати, ты таки прав был, Стас: движутся они. Я сюда когда залезал раньше, глядел, так огни эти стояли на месте. И по тропе когда ходил – тоже стояли. А иногда их и видно не было. Но теперь движутся, чтоб их Лес забрал! В общем, смотрите: из Гниловки нас вряд ли засекут. Тропа идет под склоном, которым заканчивается этот холм, где стоят дома. Там отвесный земляной обрыв, где он побольше, где поменьше, но в среднем высотой метра полтора. Сразу под ним – тропа. В тех местах всегда туман, видно плохо. А огни эти света практически не дают. Поэтому, хотя люди в Гниловке наверняка выставили часовых, мы сможем пройти. Главное – не шуметь.

– Сколько, по-твоему, может быть человек в Гниловке? – уточнил Метис.

– Я как бы не считал. Они ж сразу стрелять начали. Но больше, чем вас, – десятка два, так показалось, а может, и еще больше. Значит, мы спускаемся, идем по тропе один за другим. Шаг вправо – топь, шаг влево – склон. То есть туда и не шагнуть. А вот в топь можно, и тогда сразу уйдешь с головой. Там есть места потверже и посуше, но их мало, поэтому в топь – ни ногой. Стволы наготове, но предупреди своих строго: стрелять только в самом-самом крайнем случае. Если что-то в топи померещилось – не дергаться, идти дальше. Одно меня волнует: барышня эта ваша. Вы ж ее тащите за собой насильно, как-то это сразу очень заметно. Кучерявый тот от нее ни на шаг. Ну и если она шум подымет?