Башмаки на флагах. Том 3. Графиня фон Мален - Борис Конофальский

Всё это слушать полковнику не хотелось. Он поморщился:

— Рене, дождитесь, пока вам привезут верёвки, и вешайте их как положено.

— Осталось потопить человек тридцать, на этом закончу.

А тут один из тех мужиков, что сидел на песке и ждал своей очереди, вскочил и, так как был он молод, то легко увернулся от солдата, что их охранял, кинулся к Волкову с криком:

— Господин, господин!..

Волков подумал, что он будет просить пощады, и сразу дал коню шпоры, но подлец бежал к нему, пока его не свалили на землю гвардейцы, но и сидя на земле, хитрый хам продолжал орать:

— Коли ответите на вопрос, так я приму причастие пред казнью!

Теперь игнорировать этого дерзкого мужика Божий Рыцарь не мог, кавалер остановил коня:

— Ну спрашивай.

— Так вы тут главный? — спрашивал мужик, пытаясь подняться, но гвардейцы ему не давали: пусть на коленях стоит перед полковником. — Вы тот самый Инквизитор?

Причём спрашивал он громко, почти орал, чтобы все слышали. Мерзавец пытался сделать из их разговора зрелище.

— Да, я и есть тот самый Инквизитор, которого Господь прислал, чтобы вразумить вас, — так же громко отвечал Волков.

Он понимал, что всё это неспроста, что мужик хочет посрамить его. Но пока не понимал, как он будет это делать. И кавалер оказался прав.

Тут же невдалеке стоял брат Ипполит, чётки теребил, лицо его выражало озабоченность. Видно, он уже знал, что за вопрос будет задавать кавалеру бойкий хам. Видно, и ему уже его задавали.

— Раз вы пришли от папы усмирять нас, так и в писании должны быть грамотны, — орал мужик.

— Спрашивай уже.

— Хорошо, ответьте на вопрос: когда Адам пахал землю, а Ева пряла пряжу, где тогда был господин? — прокричал мужик, он был доволен собой, он знал, что ответа на этот вопрос нет, ведь во времена Адамы и Евы никаких господ не было, так было в писании сказано.

Но разве мог какой-то мужик, глупец от сохи и навоза, поставить в тупик человека, что читал книги на трёх языках.

Волков лишь усмехнулся и отвечал так, чтобы достоинство криком не ронять, но и так, чтобы слышали его все ближние:

— Пора тебе, дураку, знать, что дело господское — это война. Чтобы мужик землю спокойно пахал, господин должен при мече и шпорах в седле сидеть. И когда Адам пахал, а Ева пряла и ткала, господин был на войне. Как ему Богом и отведено.

— На войне? — мужик скривился. Он уже не кричал, ответ его удивил, но он ещё не сдался. — На какой же войне он был, уж не расскажете? С кем же господа воевали в те времена?

И на этот вопрос у кавалера был ответ.

— С воинством сатанинским. Как и сейчас. Пращуры наши были воины Господа, мы — наследники архангелов, а вы, еретики, дети демонов и чертей. Как было всё прежде, так и сейчас идёт.

Мужик явно не ожидал такого ответа, он был ошарашен. А монах стоял и довольно улыбался.

— Брат Ипполит, дай причастие и отпусти грехи душе этой заблудшей, — сказал Волков и тронул коня. Он был доволен собой.

Дом беглого рыцаря Эйнца фон Эрлихгена Железнорукого и его супруги ни в какое сравнение с его домами не шёл. Даже дом графа Малена в одноимённом городе, и тот был меньше. И старее.

Телеги и всадники, что приехали с полковником, едва не перегородили улицу; стали собираться зеваки. Люди пришли посмотреть на того, кто побил храбрых мужиков, что несколько лет были их соседями, и для кого с них днём бургомистр собирал серебро. Сержант стрелков Уве Вермер спросил у него, не разогнать ли зевак, но Волков только махнул рукой: нет нужды, пусть будут.

Фейлинг помог кавалеру спешиться, и они пошли в дом. Да, Агнес не шутила, когда говорила, что мебель в доме хороша. И в спальне было что взять, и в других комнатах. И книги остались после Агнес, и всякое другое.

— С чего начать? — спросил инженер Шуберт. — Что будем грузить в первую очередь?

— Всё, — ответил кавалер, разглядывая мебель в спальне. — Кровать так не вынести, придётся разбирать. Сможете?

— Конечно, — отвечал инженер. — Но до вечера не управимся, да и телег мало взяли.

— Не торопитесь, вывезете всё в сохранности — получите награду, — Волков не стал мелочиться. — Сто талеров. Но прошу вас следить, чтобы работники ваши не воровали.

— Прослежу. Буду стараться, — обещал Шуберт. — Я ещё не смотрел чердак и подвал, но думаю, что за пару дней всё вывезем.

Волков пошёл по дому дальше, разглядывал другие покои, а тут по лестнице к нему идёт бургомистр Мартинс со своими людьми.

Толстяк стал кланяться:

— Узнал от людей, что вы тут, думаю, врут, а увидал ваше знамя, так понял — не врут, поспешил засвидетельствовать…

— Сколько стоит этот дом? — прервал его кавалер.

— Десять тысяч с мебелью и имуществом, — сразу ответил Мартинс.

— Десять? — не поверил Волков. Дом в Ланне, в котором сейчас жила Агнес, был в два, а может, и три раза меньше, а стоил в два раза дороже. — Такой дом — и всего десять тысяч?

— Город у нас небольшой, — стал объяснять бургомистр, — стен нет, гарнизона нет, поэтому богатые люди тут жить не желают. Только господин кавалер фон Эрлихген и решился его купить.

«При ваших-то деньгах давно могли построить стены».

— Купите у меня этот дом, отдам за восемь тысяч, — сразу назначил цену Волков.

— Я? Но у меня нет таких денег! — стал говорить Мартинс, даже к спутникам своим обернулся как к свидетелям.

— Так купите в казну города, — сразу нашёл выход кавалер. — И ещё, — прибавил он, пока Мартинс не опомнился, — моим людям нужны сюрко, — бургомистр вытаращил на него глаза, — ну, это ваффенрок, что надевается поверх доспеха, из хорошей материи, ваши портные должны знать, что это, можно без моего герба, достаточно бело-голубых квадратов, двадцати двух штук мне хватит.

— Но… Но… В казне сейчас совсем нет денег, — начал хныкать толстяк, — мы только что собрали вам двадцать тысяч талеров, а ещё дом выкупить, верёвки, ваши одежды… И телеги с лошадьми вы так и не вернули… И те, что мы вам отправим, не вернёте… Наверное…

А Волков стал довольно бесцеремонно тыкать ему пальцем в жирную грудь:

— Милейший, пока мужичьё грабило купчишек и всю округу, вы неплохо разжирели на торговле с ними. Когда мои люди узнали, сколько золота ландскнехты вытрясли из ваших соседей в Рункеле, мне стало трудно их останавливать, — он погрозил бургомистру пальцем. — Если не будете мне помогать, мои силы могут и иссякнуть. И пара тысяч злых и голодных людей придут к вам сюда, чтобы заглянуть в ваши сундуки, а заодно и под юбки ваших жён. Уверяю вас, господа, вам их визит будет не по душе.

— Мы всё поняли, — пролепетал бургомистр. — Я попробую убедить горожан найти ещё денег.