Мы, домовые - Далия Трускиновская

– Ну, этот и подавно тебя на порог не пустит! – развеселилась Степанида Прокопьевна. – Гордости у него – мерять не перемерять!

И чуть было не проболталась тут Матрена Даниловна, да роток себе ладошкой прихлопнула. Пускал, пускал ее на порог своенравный домовой Евсей Карпович, да только встречались они тайно, чтобы шума и склоки не вышло.

– Да и в соседних домах вон домовые обитают. Со свахой сговорюсь – найдет мне молодца! – ловко увела разговор в сторону от тайного своего избранника Матрена Даниловна. – А теперь, кума, давай о гостьюшке нашей позаботимся. Что есть в печи – все на стол мечи!

В хозяйской микроволновой печке ничего лишнего не водилось – что состряпают, тут же и съедят, и очень домовая бабушка Степанида Прокопьевна этим была недовольна. Ведь в доме что главное? Печь. Большая толстая печь. Она всех прокормит – и хозяев, и домовых. Домовые тоже ведь горяченького хотят, особенно зимой. А тут – стоит на полке короб с окошком, в него и порядочного пирога не запихаешь…

Но всякая домовая бабушка имеет свои припасы и ловкие ходы к хозяйским закромам. Иная наловчится даже холодильник открывать. А есть такие замечательные стряпухи, что из сухого собачьего или кошачьего корма лакомства мастерят – пальчики оближешь. Словом, приспособились. Вот и Степанида Прокопьевна тоже – зная, что молодая хозяйка может и совсем хорошую еду в мусорное ведро покидать, каждое утро спозаранку крышку сдвигает и смотрит. Тем более, что мусор теперь не прежний – не помои и не очистки, а блестящие упаковочки. Иногда прямо жалость берет – плюшка с вареньем ненадкусанная и зачерстветь не успела, а ее – в ведро! Такую плюшку, понятное дело, Степанида Прокопьевна добывает и семейству праздник устраивает.

Деревенскую домовиху она постаралась угостить достойно – с гордостью за свою припасливость и с поучением: коли в городе останешься, смотри, чтобы и у тебя было не хуже. Выставила на перевернутую банку из-под новогодних карамелек, покрытую цветастой бумажной салфеточкой, и печенье, и чипсы, и сухой колбасы три кружка, а потом еще горячего спроворила. То есть, не совсем горячего, но все-таки! Научившись включать электрочайник, Степанида Прокопьевна заливала кипятком овсяные хлопья, добавляла маслица, а то и варенья, получалось – всему дому на зависть.

Пока ели да нахваливали, пришел кум Ферапонт Киприанович с подбитым глазом.

– Ну и каша из-за вас, деревенских, заварилась, – сказал он неодобрительно.

И, когда супруга налепила ему на глаз примочку, рассказал: решено послать кого-нибудь из молодых посмотреть, что это за вихри такие.

– А ну как приподнимет да шлепнет? – испугалась Матрена Даниловна.

Самые что ни есть молодые как раз в ее хозяйстве и жили: подручные Якушка с Акимкой.

– Ну, стало быть, шлепнет… – Ферапонт Киприанович был несказанно хмур, и бабы решили к нему более не приставать. Тем более – нужно было обустраивать гостью с маленьким.

Решили поселить ее в богатой, но не имеющей своего домового квартире Курдюмовых. Если по уму – то Курдюмовым следовало самим искать себе домового, зазывать старым дедовским способом – печь ему пирог и класть тот пирог на ночь у печки в гнездо из еловых веток. С другой стороны, так зазывают толкового домового дедушку, а не малоопытную бабу-домовиху. В общем, решили обойтись без церемоний.

Тем более, что Степанида Прокопьевна спешила разнести по кумушкам сногсшибательную новость – о том, что кума Матрена Даниловна додумалась мужа бросать. До сих пор такое лишь по телевизору видали. А теперь и наяву приключилось!

* * *

А Евсей Карпович знать не знал, ведать не ведал, что любезная подруженька такое брякнула. У него, кстати, другая забота объявилась – Якушку с Акимкой в разведку снаряжать.

Он на сходке заявил во всеуслышанье, что с этими вихрями нужно разобраться. Ему и навесили эту заботушку.

– У дедушки Тимофея Игнатьича веревок возьмите, он их много припас. Узлы вязать научитесь. Потом заплечные мешки себе спроворьте, – перечислял задания Евсей Карпович, а Акимка с Якушкой ошалело слушали.

– Еще бы больших платков достать, этих, носовых, клетчатых.

– На что, Евсей Карпович? – осмелился спросить Якушка.

– Объясню.

– А с узлами как быть? У нас в доме их никто, поди, и не умеет вязать! А только развязывать!

Евсей Карпович задумался, а потом вылез из-за кресла, где давал наставления младшим, и вскарабкался на книжный стеллаж. Лепясь вдоль самого края полки и скособочив голову, он двинулся от одного книжного корешка к другому. Наконец нашел искомое, вскарабкался повыше и спихнул книжку вниз. Она шлепнулась и раскрылась на самом нужном месте – на рисунках узлов.

– Будете учиться, – весомо произнес он.

– Да на что нам?! – взмолились подручные Лукьяна Пафнутьевича. – Нешто вихорь веревками вязать?!

– Пригодится. Вот шнурок, пробуйте. А я еще тут поброжу… – приказал сверху Евсей Карпович.

Как многие одинокие домовые, был он нравом упрям и с причудами. Иные домовые вон книжки читают, иные даже песни поют, а этот норовил что-то этакое смастерить. Идеи же искал и находил в имуществе своего хозяина, Дениски.

Собственно, считать Дениску хозяином он и не должен был – парень не купил, а лишь снимал однокомнатную квартиру. Сам он был из глубинки, из городишки, где половина мужиков спилась, а вторая – разбежалась. Дениска спиваться не пожелал, а поехал учиться на юриста. Нашел и работу – дежурил охранником, сутки через трое. Жил скудновато, но ни у кого на шее не сидел и у родителей денег не просил. Евсей Карпович, прибывший в новый дом с совсем иными хозяевами, высмотрел Дениску, одобрил его независимость – да и перебежал к парню со всем имуществом.

Они ужились неплохо. Когда Дениска сильно простудился – Евсей Карпович с Матреной Даниловной его таблетками и клюквенным морсом отпаивали. А Дениска, познакомившись однажды со своим домовым при незаурядных обстоятельствах, заботился о том, чтобы Евсей Карпович был сыт и имел развлечения. Обнаруживая на полу книги, не сердился – понимал, что не озорство, а умственный труд тому виной. И даже принес как-то радиоприемник с сигаретную коробку величиной – побаловал Евсея Карповича диковинкой.

Нужной книги домовой не сыскал, а сел, свесив лапы, на полке и задумался. Перед его внутренним взором возникали картинки, где-то подсмотренные, и вдруг он хлопнул себя по лбу. Компьютер!

Он умел включать и выключать эту невероятно интересную штуковину. Дениска показал, как составлять из кнопочек слова, научил и иным премудростям. Правда, обучение шло туго – по неписанным законам домовой не имеет права показываться хозяину, поэтому Евсей Карпович учился, глядя из укрытия. Настукивать по кнопкам оказалось несложно, а вот возить по коврику компьютерную мышку – затруднительно, и много времени прошло, прежде чем домовой наловчился.

– Кыш! – сказал Евсей Карпович. – Тащите сюда веревки. И Матрене Даниловне передайте – платки нужны. А я пока в Паутине пошарюсь.