Ричард Длинные Руки - эрцфюрст - Гай Юлий Орловский

Он вышел, весь непривычно почтительный, а это же Альбрехт Гуммельсберг, барон Цоллерна и Ротвайля, который при каждой возможности хоть чуточку да уедал меня, чтобы я не слишком возлифтивался в эмпиреи…

Я крикнул:

— Сэр Жерар! Не спите?

Он появился на пороге.

— А если бы сказал, — осведомился он с интересом, — что сплю?

— Я бы сказал, — заверил я, — идите спите дальше.

Он изумился:

— Правда?

— Ну да, — сказал я, — но раз не спите, то я жду от вас подготовленные ордера на титулы. Сэр Фицджеральд прибыл?

— Да, ваше высочество! Ждет в приемной.

— Пригласите.

Через пару минут в дверном проеме показался Клемент, все такой же широкий и массивный, с меня ростом, нет, все-таки на палец выше, за это время не прибавил ни в поясе ни грамма, ни на лице шрамов, все такой же собранный, чего от такого гиганта почему-то не ожидаешь.

Перешагнув порог, остановился в позе почтительного ожидания, я должен заметить его только когда восхочу, но я сразу же нетерпеливо мотнул головой в сторону кресел.

— Сядьте, сэр Фицджеральд. Посторонних нет, можно без особых церемоний.

Он поклонился, но уже чуть-чуть, понял и принял, быстро прошел к креслу и сел, неотрывно глядя на меня сурово и, как мне всегда кажется, требовательно.

— Сэр Фицджеральд, — сказал я, — вы при первой нашей встрече произвели впечатление человека мужественного, много повидавшего и умеющего справляться с трудностями. Так впоследствии и оказалось, хотя я подбрасывал вам задачи, с которыми вы раньше не сталкивались.

Он сказал сильным хрипловатым голосом:

— Ваше высочество, я благодарен вам за высокую оценку, хотя она сильно преувеличена.

— Мне виднее, — ответил я высокомерно, — однако то, что я задумал, даже меня ввергает в сомнение. Я вызвал вас из Турнедо неслучайно. Намереваюсь вам поручить намного более ответственное дело… и, скажу честно, будь у меня под рукой подходящие полководцы, имеющие опыт руководства армиями, я бы предпочел их. Но у меня кадровый голод, мне, как и большинству правителей, недостает людей, на которых я мог бы опереться всецело…

Он внимательно слушал, даже не сказал ожидаемое насчет Ришара, Ульриха и Готфрида, у которых уже есть опыт, просто молчал и ждал.

— Сэр Фицджеральд, — сказал я со вздохом.

Видя, что я замолчал в раздумье, он проговорил осторожно:

— Ваше высочество?

Я сказал со вздохом:

— Вижу, вас уже обучили раскланиваться по всем придворным правилам. Значит, времени свободного у вас было много… Это хорошо. Потому что отныне его не будет вовсе.

Он держался с почтительностью воина к вожаку, но спросил все-таки как придворный:

— Ваше высочество?

— Я намерен вас поставить во главе армии, — сообщил я. — Славной победоносной и овеянной славой побед великого и несокрушимого Варт Генца!

Он вздрогнул, даже откинулся назад и смотрел расширенными глазами, не зная, как реагировать на то, что может быть просто некой шуточкой.

— Ваше… высочество…

— Забоялись? — спросил я с интересом.

— Ваше высочество, — повторил он. — Все мы знаем про подготовку огромной массы воинов в учебных лагерях, но все теряются в догадках… Слухи ходят больше всего насчет захвата каких-то островов в океане.

— Так и должно быть, — заверил я. — Эти слухи распустил я. Но сейчас время догадок кончилось. Завтра вы выезжаете в лагеря Восточный и Западный, там начинаете формировать войско, готовое выполнить наступательные операции и оборонительные.

Он, еще не придя в себя от изумления, спросил настороженно: