Змей Уроборос - Эрик Рюкер Эддисон

О том, как лорд Корунд осаждал крепость над озерами Ого Морвео; о том, что произошло между ним и демонами; и о том, как коварство иногда приводит к смертельной опасности

Когда лорд Корунд убедился, что окружил демонов в Эшграр Ого, он приказал подать ужин в свой шатер и насытился пирогами с олениной, тетеревами и озерными омарами. Потом выпил почти полный бурдюк сладкого темного трамнианского вина, так что за час перед полуночью Гро с трудом отвел его на ложе, где он проспал до утра крепким сном.

Гро долго сидел в шатре, опершись правым локтем о стол и подставив ладонь под щеку. Пальцами левой руки он перебирал густую надушенную бороду и время от времени подносил ко рту бокал с пермианским вином. Его мысли разлетались, как мошки в летнем саду. То он думал о том, что рядом, и видел объятую сном бесформенную тушу своего военачальника, то мысленно оказывался в землях, отрезанных от него временем и расстоянием, куда вели полные опасностей пути. В одно из мгновений он увидел, как повелительница крепости Карсэ встречает своего лорда, вернувшегося с победой, а себя вообразил коронованным владыкой заново покоренной Бесовии. В следующий миг перенесся в Заджэ Закуло, где Гасларк, во всем великолепии стоя на золотой лестнице, прощался с тремя полководцами, провожая их с бесчисленным войском в обреченный поход, который кончился тем, что псы и вороны теперь пожирают их останки на холмах Салапанты. И после каждого нового видения перед ним зияла огромная черная пустота, стремящаяся поглотить кольцо войск Корунда: проклятая слепая пустота Моруны.

Видения, как унылые птицы, влетали ему в душу. Мерцали факела, и в конце концов усталые веки прикрыли светлые глаза Гро, который был слишком утомлен, чтобы искать ложе, и опустился на стол, подложив руки под голову. Красный светильник горел все тусклее, едва освещая худощавую фигуру и черные кудри Гро, и могучие формы Корунда, который положил одну ногу в сапоге со шпорой на ложе, а другую откинул в сторону, пяткой оземь.

До полудня оставалось два часа, когда солнечные лучи ударили под полог шатра, и Корунд мгновенно проснулся, по-юношески свежим и подвижным. Он разбудил Гро и, хлопнув его по плечу, сказал:

– Ты проспал хорошее утро, черт меня побери, тебе должно быть стыдно. Я родился в этот самый день сорок шесть лет назад, и с рассвета занимаюсь делами.

Гро зевнул, улыбнулся и вытянулся.

– О Корунд, – сказал он. – Живой блеск твоих глаз обманчив. Не убеждай меня, что ты видел рассвет. Я думаю, что для тебя это было бы новое и беспримерное зрелище здесь в Бесовии.

Корунд ответил:

– И правда, я редко бываю столь неучтив, чтобы лицезреть леди Зарю в ночных одеждах. Три или четыре раза, когда мне пришлось так поступить, я понял, что это час сырости и туманов, когда телу холодно и плохо, и факел жизни горит слабо. Эй, вы там! Принесите мне утреннюю чашу.

Мальчик подал им две чаши белого вина, и пока они пили, Корунд сказал:

– Слабое питье, как колодезная вода. Питье для тех, кого тошнит, не для мужей. Таков же рассвет: неблагодарный час сухости во рту, час удара кинжалом в спину, час холодной измены. Дайте мне вина! Я люблю полдневные пороки.

– Но многие выгодные дела делаются при свете совиных глаз, – заметил Гро.

– А, это темные дела, – отозвался Корунд. – В них я лишь твой ученик. Пошли, займемся настоящим делом.

Он надел шлем, взял оружие, завернулся в свой волчий плащ, потому что воздух был морозный, и вышел из шатра. Гро последовал за ним в своем меховом плаще и мерлушковых рукавицах.

– Послушай моего совета, – сказал лорд Гро, глядя на резкие очертания Эшграр Ого под солнцем. – Предоставь Филприцу и его воинам честь первого удара, хотя он, как я думаю, не очень стремится к этой чести. Домик кажется крепким. Жаль было бы проливать кровь колдунов в первой атаке, когда есть это отребье в полной готовности.

Корунд что-то буркнул в бороду, и пошел вместе с Гро по рядам воинов, острым взглядом озирая скалы и стены Эшграр Ого. Через полчаса, обойдя крепость кругом, он остановился перед своим шатром и сказал:

– Если бы я засел в этой крепости, и у меня на стенах было всего пятьдесят хороших воинов, я бы выстоял против десяти сотен.

Гро помолчал, потом произнес:

– Невесело ты это говоришь.

– Невесело, зато трезво, – ответил Корунд, распрямляя плечи.

– Ты не станешь атаковать крепость?

Корунд рассмеялся.

– Сказал тоже, не атаковать! В Карсэ не раздумывали, варить или жарить. Я – и не атаковать!

– Подумай, – сказал Гро, беря его за руку. – В моей голове дело складывается так: их мало, и они замкнуты в тесных стенах, в далекой стране, о помощи нечего и думать. Будь они даже дьяволы, наше большое войско и твои достоинства в состоянии их запугать. Даже будь это место еще надежнее, у них можно вызвать сомнения и неуверенность. Поэтому, прежде чем нарываться на отпор, который положит конец сомнениям, надо использовать свое преимущество. Вызовем Джасса на переговоры. Предложим ему условия, неважно какие. Выманим их на открытое место.

– План хорош, – сказал Корунд. – Ты будешь достоин короны мудреца, если скажешь мне, какие условия можно им предложить, чтобы они на них согласились. А пока ты ломаешь голову, не забывай, что мы с тобой хозяйничаем здесь, а в Карсэ правит другой.

Гро тихо засмеялся:

– Не шути так, о Корунд, и не надейся убедить меня, что ты дитя в политике. Неужели Король обвинит нас в измене, если мы пообещаем отписать Джассу Демонланд и целый мир в придачу, чтобы выманить его? Мы сможем соблюсти наши интересы, и уж не дадим ему еще раз вырваться из наших когтей.