Путанабус. Наперегонки со смертью - Дмитрий Старицкий

— Наше, — ответил он с гордостью. — Валлийское. Платформа — «Унимог» четыреста одиннадцатый. Четыре на четыре. Из-за ленточки. А бронекапсула и башня уже в Портсмуте склепаны вручную. В башне — авиационная пушка двадцать миллиметров и пулемет Калашникова танковый. Экипаж — четыре человека. Можно еще курсовой пулемет ставить при надобности.

— А что такой кургузенький?

— Так горы у нас. Квадратная платформа лучше всего будет.

— И как он в бою?

— Пока никто не жалуется.

— А если по нему крупняком садануть?

— Да по любому бронику крупняком садануть — развалится. Не танк. Но для патрулирования — самое оно.

Дом, к которому мы подошли, поражал капитальностью. Сложили его из крупных известняковых кубиков, по цвету и фактуре напоминающих альменский камень из Крыма. Штукатурить стены даже не пытались: видимо, сам камень строителям нравился, судя по тому, как аккуратно были промазаны растворные швы между блоками.

Два этажа, поражающих высотой. Каждый не меньше трех с половиной метров. Окна, как повсеместно водится на Новой Земле, забраны в деревянные жалюзи, окрашенные в синий цвет.

Крыша черепичная, рыжая.

Вокруг дома — галерея гульбищем на деревянных столбах, которые поддерживали балконы второго этажа. Крыльцо, точнее просто вход в дом, утоплено за линию стен, и на этом месте устроено что-то типа веранды. По крайней мере плетеная мебель наличествовала. Гульбище и веранда выложены грубой каменной плиткой из песчаника.

Подойдя к веранде, капрал сказал, вынимая сигареты:

— Ваша комната — на втором этаже направо, дальняя. Дверь торцом в коридор. По крайней мере именно туда сносили ваши вещи и оружие.

И смотрит на меня с какой-то хитринкой в глазах.

— Ванна, душ? — спросил я об актуальном и насущном.

— На первом этаже целый комплекс рядом с кухней. На втором ничего такого нет. Устраивайтесь. Не буду вам мешать.

Сказав это, капрал оккупировал кресло-качалку, одновременно прикуривая сигару.

— Хорошо здесь. Мне нравится такая служба. Жаль что только всего на три дня.

— А потом что? — спросил я, оборачиваясь от дверей.

— Потом нас сменят. Один лейтенант тут на постоянной вахте. Хорошо быть аристократом, — подмигнул мне капрал.

За входной дверью, солидной такой, дубовой, с филенками, сразу располагался холл, напомнивший мне австралийский сериал про магнатов майнинга. Он простирался до окон на противоположной стене. Большой длинный стол на коротких ножках по центру. И вокруг него три дивана бежевой кожи. По краям — удлиненные. С торца — укороченные. На стыках диванов квадратные столики с лампами, стилизованными под вазы с абажурами. Над столом низко висела красивая люстра цветного стекла.

Направо шли двери, такие же капитальные, как и входная.

Слева — лестница на второй этаж темного дерева. И за ней также двери.

На лестнице, на площадке между пролетами, опустив ноги на ступеньки, сидели два небритых дедка. Один совсем седой, второй — соль с перцем. Оба были заняты очень увлекательным делом. Передавая друг другу козий мех, они на вытянутых руках сжимали его и пускали себе в рот струю темно-красной жидкости. Судя по аромату, это было вино.

На меня они не обращали никакого внимания, до тех пор пока я не вступил на лестницу.

На втором шаге я увидел в их руках вместо бурдюка неведомо откуда взявшиеся лупары.[47]

Сразу четыре ствола не менее десятого калибра смотрели мне в лицо.

И дедки что-то лопочут при этом гневно на неведомом мне языке, из которого я понял только слово «коррехидор».

На угрожающий ор дедков со второго этажа спустилась Ингеборге.

Увидела меня и с радостным криком: «Жорик, тебя уже выпустили!» растолкала престарелых баярдов лестницы и, буквально пролетев на лестничным маршем, повисла у меня на шее.

— Осторожно! — прикрикнул я, подхватывая девушку под ребра. — Шея только-только срослась.

— Ой, извини, — отпрянула Инга, впрочем, не снимая рук с моих плеч. — Ты, наверное, голодный? И как тебя теперь целовать с такой штукой на голове? Фу! Пошли лучше, присядем. Тут такие удобные диваны!

И повела меня за руку.

Когда мы умастились на диванах в холле, я поинтересовался:

— А это что за дедки с ружьями?

— О-о-о… — Ингеборге закатила глаза под брови. — Ты не поверишь, но эта наша охрана из местной Гражданской гвардии, которая нас охраняет от охраняющих нас валлийских кирасир. Вот как-то так. — И заливисто засмеялась, откидываясь на спинку дивана.

— Как у вас тут все сложно.

— Лучше бы им спасибо сказал, что оберегают твой гарем от сексуальных посягательств кирасирского спермотоксикоза. Они вообще как жеребцы стоялые. Видишь на потолке черные точки? Это дедки стреляли, когда в первую ночь кирасиры попытались на второй этаж попасть.

— Эти алконавты? — показал я пальцем на старичье, которое, попрятав ружья, снова принялось за бурдюк с вином.

— Ну, не эти, но такие же, — пожала плечами Ингеборге. — Впрочем, кирасирам хватило одного раза. Больше на второй этаж они не лезут. Вот и тебя не пустили, потому как у них строгий приказ не пускать туда никого из мужчин. Сами-то они давно гладиаторы.

— Какие гладиаторы?

Ингеборге лукаво улыбнулась, проверяя, действительно ли я этого не знаю или опять прикалываюсь.

— Ну-у-у… такие, которые баб только гладить могут, — смеется. — Ты так и не сказал насчет еды. Готовить? Чего самому хочется?

— А где все? Что-то дом пустой, — оглядел я внутреннее пространство.

— Все кто где. Анфиса и Галя в госпитале дежурят. Альфия с Булькой спят перед дежурством. У остальных — шопинг под охраной кирасир. А я сегодня по дому отдыхаю.

— Кирасир много?

— Где-то десяток, не считая лейтенанта, который тут уже «прописался». Остальных не запомнить, они часто меняются. Ты так и не сказал: что будешь есть?

— Я бы сначала помылся, — признался я в страстном желании.

— Душ, джакузи? — осведомилась девушка.

— Душ. Только вот чистые вещи мои — не знаю где. А наверх эти мафиози не пускают. Вроде там моя комната, как капрал сказал.

— Капрал устроил тебе сюрприз с нашей охраной и теперь втихомолку хихикает над тобой. А на стариков только слово коррехидора действует. Даже я невластна над ними, хотя они и признали мое старшинство в доме.