Прошедшее повелительное - Дейв Дункан

И ярче всего помнилась ему длинноногая, худющая девчонка с косичками, верховодившая всеми мальчишками. Она выбирала, в какие игры они будут играть, куда пойдут и что будут делать, и обсуждению это уже не подлежало. Он вспомнил свой ужас, когда она уехала на родину, в Англию, в загадочное древнее отечество, из которого ее родители уехали еще до ее рождения.

– Эдвард?

Его вновь окружали больница и боль.

– Прошу прощения, сэр. Что вы сказали?

Святоша Роли скорбно закатил глаза.

– Как ты не видишь, что раскаяние и молитва – твоя единственная надежда на спасение, Эдвард? Он разрешит все твои сомнения. Верую, Господи! Да помоги мне, грешному!

Замогильное завывание, похоже, успокаивало только охранника за дверью. Племянника же от него бросило в жар.

– Благодарю вас за то, что вы не пожалели времени и сил и приехали повидаться со мною, сэр.

Намеки с дядей Роландом не проходили.

– Эдвард, Эдвард! Отец твой был заблудшим отступником, и посмотри, к чему это его привело!

Эдвард сделал попытку сесть, и нога взорвалась жгучей болью. Он бессильно, исходя потом, опустился на подушки.

– До свидания, сэр! – процедил он сквозь стиснутые от боли зубы. Его начинало тошнить. – Спасибо за визит.

Розовые пятна гнева проступили на впалых щеках Роли, и он захлопнул Библию.

– Ты все еще не понял? «Исход», глава двадцатая, стих пятый: «Не поклоняйся и не служи им, ибо Я Господь Бог твой. Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня».

– Мне до сих пор не доводилось видеть комедии на эту тему, – вздохнул Эдвард, гадая, что за безумие кипит в этом старом маньяке. – Не поклоняться кому?

– Идолам! Ложным богам! Врагу Рода Человеческого! Твой отец опозорил нашу страну, свой долг и свою расу! Перечитай, что написано в материалах расследования – как он предал невинных дикарей, отданных под его опеку…

– Невинных дикарей? Они были невинными, пока ваш церковный сброд не потрудился над ними! Мои родители были бы еще живы, если бы кучка длинноносых миссионеров…

– Твой отец отверг Слово Божье, презрел законы своего народа и продал душу Диаволу!

Это сработало.

– Вон! – вскричал Эдвард, отчаянно дергая за шнур звонка. – Убирайтесь, пока я не швырнул в вас чем-нибудь!

– Я предупреждал его, что Бога не обмануть!

– Сестра! Констебль! Сиделка!

– Снизойди к нам, погрязшим во грехе… – декламировал его дядя, закатив глаза так, словно разглядывал электрическую лампочку на потолке.

В дверях появился долговязый полисмен. По коридору торопились шаги.

– Выведите отсюда этого маньяка! – крикнул Эдвард.

– …во грехе, что так просто дается нам…

– Сестра! Он сумасшедший и меня с ума сведет! Он оскорблял моих родителей!

– Ибо написано…

– У него мания проповедовать! Уберите его отсюда! – Чтобы его слова подействовали, Эдвард схватил миску в форме почки и швырнул ее, целясь в книгу, которую его дядя прижимал к груди. К несчастью, в это мгновение старик повернулся. Миска, описав в воздухе плавную дугу, ушла в сторону. В палату вступила старшая сиделка, и тут же послышался звон, означавший, что Эдвард попал в вазу.

Она смерила его стальным взглядом:

– Что все это значит?

– Он оскорблял моего отца…

Слишком поздно он заметил выражение лошадиного лица святоши Роли. Он не мог уже взять назад ни своих слов, ни своих действий.

Он проявил насилие!

Старшая сиделка что-то сказала – он не слышал, как не видел и крупной, ширококостной женщины в накрахмаленном халате и белой шапочке. Вместо нее он видел обвинителя в черной мантии и парике. Он слышал требование ответить присяжным на один-единственный вопрос. Он знал: этот вопрос неизбежен. Неизбежен, как ночь, приходящая на смену дню:

– Вспомните, приходилось ли вам обсуждать вашего отца с Тимоти Боджли?