Черная кровь - Лорел Гамильтон

— Я посчитал, что ты воспримешь это, как попытку либо ограничить твою свободу передвижений, либо твои рамки, как слуги.

— Мое эго мы обезопасили, Жан-Клод, твое тоже, но это нам не поможет избавиться от шепота у нас за спиной.

— Что ты хочешь сделать, чтобы остановить это merde,[11]эти грязные слухи?

— Я думаю, что мы вернемся к этому разговору, как только я приеду обратно, а может и раньше.

— У меня есть некоторые соображения о том, что может выглядеть правильным в глазах других и не ударить при этом по нам, — сказал он, и его голос снова был настороженным.

— Это что-то, что нам стоит начать делать прямо сейчас?

— Нет.

— Тогда сохрани их и приведи в некоторую систему к вечеру. Завтра мы это обсудим.

— И ты сделаешь то, что нужно, чтобы восстановить мою репутацию?

— Частично, но если Джейсон прав, а обычно это так, то может быть тебе стоит начать заниматься сексом с кем-то из моих мужчин, это восстановило бы твою репутацию в глазах остальных.

Тишина том конце провода была предгрозовой.

— Хорошо, вот дерьмо, — проговорила я.

Он заговорил все тем же нейтральным тоном:

— Почему ты вскрикнула, ma petite? Я же еще ничего не сказал.

— Иногда тишина говорит громче слов, — ответила я.

— Я не понимаю.

— Скажем так, я очень хорошо знаю, что заставляет тебя вот так замолчать, и это говорит о том, что Джейсон прав. Так что я скажу следующее: я не знаю, как остальные к этому отнесутся, не знаю, что сама по этому поводу чувствую. Думаю, Ашер постарается повернуть ситуацию в свою пользу.

— Ты к нему не справедлива, он так долго ждал.

— Я знаю. — Я изо всех сил старалась убрать из своего голоса нетерпение и гнев.

— Теперь ты сердишься.

— Это все из-за прессы, Жан-Клод, репортеры стали для меня неприятной неожиданностью сегодня. Кстати, что с Гретхен?

— Она наказана.

— В последний раз, когда ты запер ее в гробу, она вышла еще более сумасшедшей, чем была, я не думаю, что в этот раз она вообще это переживет.

— Я готов выслушать твои предложения, ma petite.

— Ты не можешь убить ее, поскольку это вызовет слишком много вопросов.

— А если это не афишировать?

— Не только я и мои мужчины заставляют тебя выглядеть слабым в глазах других Мастеров. Большинство из них уже убили бы Гретхен и Менг Дье.

— Я мог бы убить Менг Дье, поскольку она не успела нигде засветиться.

— Я не об убийстве, но и она вела себя просто ужасно, так что большинство мастеров просто не стали бы этого терпеть. Я люблю в тебе ту человечность, которая не дает тебе их убить. Мне нравится, что ты чувствуешь свою вину потому, что просто соблазнял их, но не любил. Я люблю в тебе то, что ты… человек. Но другие вампы видят в это только слабость.

— Они считают меня слабым по тем же причинам, по которым ты меня любишь.

— Большинство из них — мужчины, и они просто не могут не быть ими.

Н рассмеялся, и этот смех заскользил по моей коже, как легкое перышко вдоль всего моего тела.

— О, Боже, Жан-Клод, не делай этого снова. Мы здесь должны быть хорошими детками.

— Вы и так очень, очень хорошие. — Он будто внушал мне это голосом.

— Прекрати, — попросила я.

Он снова рассмеялся, и я вцепилась в подушку, чтобы сконцентрироваться.

— Ты хочешь поднять во мне ardeur и заставить нас с Джейсоном заняться сексом? — спросила я.

— У вас и так будет секс, ma petite, я вас с Джейсоном очень хорошо знаю. Секс для вас обоих это всего лишь вопрос времени, а не возможности.

— Прекрасно, очень благодарна.

— Почему здоровое желание секса кажется тебе неправильным, ma petite? Это же хорошо, когда ты знаешь чего и с кем хочешь, и осуществляешь свои желания.

— Я мешаю тебе удовлетворять какие-то из твоих потребностей?

— Мы обсудили уже довольно приличное количество неприятных вещей, так что как только вы закончите беседу с мистером Гризволдом, вам стоит насладиться друг другом.

— Мы это и планировали, но мне не нравится, что это нравится тебе.

— Вам было бы приятнее, не разреши я вам это?

— Нет, я никогда особо не интересовалась твоим мнением.

И в это мгновение он сказал:

— Je t’aime, ma petite.

— Je t’aime, Жан-Клод.

Он повесил трубку, и я последовала его примеру. У него всегда было умение вовремя закончить беседу. Я же вечно пыталась «разбудить мертвую лошадь». Он уже давно научился в разговоре со мной выпутываться из самых сложных лабиринтов. Эти лабиринты были хороши, когда обе стороны готовы говорить, и если вас не ждут, а Джейсон все еще был тут. Я присоединилась к нему, и мы вдвоем излили все, что у нас наболело, Ирвингу. Да, вечер только начинался, а мы уже успели изваляться во всем самом неприятном, в чем только могли.