Буран, Тайга и Асмодей. Выход - Денис Чистяков

Никогда прежде ему не доводилось видеть слез в глазах Вероники и слышать о том, что она сожалеет о содеянном. Кроме того, в ее последних словах явно звучал страх одиночества. Она цеплялась за медальон вовсе не из-за бессмертия! Вероника считала, что только из-за него мы терпим ее общество и если отнимем его, то тут же бросим ее.

Не знаю, пришел ли Андрей к тем же выводам или к каким-то своим, но когда Вероника смахнув слезы, решительно схватилась за бутылку, он, бросив взгляд на меня с Дарлисом, вздохнул:

– Поехали с нами.

Опустив бутылку обратно на стойку, Вероника обернулась к нему, недоверчиво нахмурившись.

– Медальон оставь себе, – помедлив, добавил Андрей.

– Почему? – растерянно спросила она.

– Потому что не хочу его искать по всем королевствам.

Очевидно, это была не единственная причина и Вероника явно не ожидала, что Андрей вдруг простит ее.

– Но…,

– Дима и Дарлис тебе поверили, так что поверю и я, но если ты хоть где-то мое доверие не оправдаешь, я сгною тебя в казематах Кельморна!

На миг Вероника зависла огорошенная то ли предложением, то ли угрозой и неожиданно улыбнулась одним уголком губ:

– Ого! Ты такой убедительный Владыка Меркрист.

Андрей поморщился, уже явно пожалев о том, что дал Веронике возможность реабилитироваться и процедил сквозь зубы:

– Такие условия тебя устраивают?

Вероника мельком посмотрела на меня с Дарлисом и смиренно склонив голову ответила:

– Хорошо, ваше вашество.

– И перед Пикселем тебе придется извиниться, – вскинув бровь, заявил Андрей.

Я был уверен, что Вероника как-нибудь съязвит в ответ, но она неожиданно кивнула:

– Справедливо, хотя я догадываюсь, куда он меня пошлет с извинениями.

– Имеет право, – сурово ответил Меркрист.

– Пожалуй, – не стала спорить Вероника.

Взглянув на нас с Дарлисом, Меркрист махнул рукой:

– Тогда не будем больше терять времени, а то и вправду Слидгарт нас не дождется.

С этими словами он вышел из таверны, оставив нас троих в легком недоумении.

– Он действительно изменился, – заметила Вероника.

– Надеюсь, ты тоже, – вскинув бровь, ответил Дарлис, – А то он и нас с Димоном сгноит в казематах.

Игорь отправился следом за Андреем и я уже было пошел к выходу, но тут Вероника окликнула меня:

– Дима.

Предчувствуя новые неприятности, я обернулся. Какое-то время Вероника молчала, робко опустив взгляд, потом так же робко произнесла:

– Спасибо.

Это было неожиданно и не отыскав подходящего ответа, я только кивнул и вышел из таверны.

Мы выехали из Танстреда около полудня. Разумеется, Серегу не обрадовало решение Андрея взять Веронику в Кельморн, но после жаркого диспута при содействии Дарлиса, он все же смирился с ее присутствием, при этом одарив меня таким испепеляющим взглядом, будто я предал его. Мне хотелось как-то оправдаться, но я не знал как. Я просто сам не мог придумать достойной причины простить предательство Вероники и защищал ее исключительно из каких-то дурацких моральных убеждений и уверенности, что месть нам ничем не поможет.

Сама она между тем не спешила с обещанными извинениями, возможно придержав их до более подходящего момента, а может и вовсе не планируя извиняться. Так или иначе, она держалась от нас на почтительном расстоянии, составив компанию капитану Терсиольду, возглавлявшему отряд гвардейцев, будто надеялась на их защиту в случае чего.

В итоге Пиксель надулся и на меня и на Андрея, внезапно поменявшего решение, и демонстративно уехал вперед. Только Дарлис удивительным образом избежал его гнева и составил ему компанию. Должно быть, потому что, не смотря на обиду, Серега все же хотел узнать подробности наших приключений, о которых мы не успели рассказать ночью, а кроме меня о них знал только Игорь.

– Черт, надеюсь нам не придется в очередной раз расплачиваться за доверчивость, – Вздохнул Андрей, бросив взгляд на Веронику.

Я снова подумал о том, чтобы рассказать другу ее историю и снова решил, что в этом нет никакого смысла, потому что не был в ней уверен до конца, а ему поверить будет еще сложнее. Вместо этого я в шутку предложил ему:

– Если что, поселишь ее в Ксали-Тран.

– Бл…ть, не напоминай! – скривился Андрей, – Мне наше приключение еще месяц снилось. Хотя идея не плохая.

Он снова посмотрел на Веронику, качнув головой:

– Жаль только не получится.

– Думаешь, ей там понравится? – улыбнулся я.

– Нет, просто Ксали-Трана больше нет. Как только Элидрис заняла трон Кельморна, она велела сравнять с землей это веселенькое место и я ее всецело поддержал, как ты понимаешь.

Я понимал и разделял это решение, поежившись от скверных воспоминаний. Мне даже на миг показалось, будто я снова в обнаженном теле Санрайз прикован к дыбе в идеальной позе для изнасилования. Черт, надеюсь, она никогда не узнает об этом! Гоня прочь жуткие фантазии, я ухватился за слова Андрея, сменив тему:

– Поверить не могу, что ты женился на Владычице эльфов!

– Иногда мне самому не верится, – улыбнулся Андрей, – Три года прошло, а я все равно иногда думаю, не сон ли это.

– Ты обещал рассказать, как это было.

Посмотрев на Андрея, я поймал себя на белой беззлобной зависти, а где-то в глубине души оживилась надежда, что раз у него получилось с Элидрис, то и у меня непременно получится с Санрайз.

Андрей заметно покраснел и пожал плечами:

– Я ведь еще перед Разломом думал об этом, а когда он закрылся и мы остались здесь, я решил, что это судьба. Черт, мысль об Элидрис была второй, после того как я очнулся на брегу Великого моря! Сразу после: «Какого х…я произошло?!». Всю дорогу в Кельморн мы пытались разобраться в этом. Вместе с Пикселем и Дарлисом я рассуждал о том, где теперь искать выход из этого мира, а про себя воображал, как остаюсь здесь с Элидрис.

Свою встречу с Владычицей Кельморна Андрей описал без особых подробностей, но по его глазам было видно, что она стала для него едва ли не такой же знаменательной, как моя встреча с Санрайз.

– С тех пор мы почти не расставались, – улыбнулся он, глядя куда-то в бездну воспоминаний.

История Андрея мало отличалась от той, что рассказал мне Дарлис, но за каждым ее поворотом стояла Элидрис. Она активно помогала в поисках Вероники и Джеймса, которых мои друзья все еще считали пропавшими без вести,