Игра в дракошки-мышки - Эльвира Плотникова

– Спроси что-нибудь полегче. – Я состроил скорбную физиономию. – Хочешь верь, хочешь нет, но мне не докладывают о причинах. Так ты согласна? – И добавил поспешно: – Пойму, если откажешься. Наверное, я тебе надоел.

Докатился! Еще и кокетничаю, как девица. Сам себя не узнаю. И почему этот мышонок имеет такую власть надо мной?

– Нет… вовсе нет… – отозвалась Дженни задумчиво. – То есть если случайно нас застукают в парке… и это будут не твои друзья… Это не будет считаться нарушением?

– Нет, не будет.

Соврал, не моргнув глазом. Ох, и пожалею я еще. Само собой, буду осторожнее, больше никто не застанет меня врасплох. Но эта ложь… Выйдет она еще мне боком.

– Хорошо, согласна, – кивнула Дженни. – Только хочу, чтобы ты знал. Мне нужны прогулки и помощь в подготовке к экзаменам. Но я бы обошлась, правда.

Я замер, ожидая, что она скажет дальше. Только не говори о симпатиях! Умоляю!

– Просто ты… много хорошего сделал для меня. Хоть и по заданию, но… это неважно. И если я могу в ответ сделать такую малость, как помочь тебе сдать практику… мне не сложно.

– Отлично.

От сердца отлегло. Слова Дженни прозвучали вполне искренне, хоть она и смущалась, и запиналась. Как я там ей советовал? Думать полезно? Ох-хо-хо…

– Бес…

– М-м-м?

– Зовут-то тебя как? Или все еще тайна?

– Забыл представиться, – шутливо хлопнул себя по лбу. – Бенджамин Коул. Для друзей – Бен.

– А почему Бес?

– Прозвище, – помрачнел, вновь вспомнив о Миле. – Старое. Тут, в горном, о нем не знают. Но ты можешь так меня звать, я уже привык. Еще вопросы есть?

– Есть, – честно ответила Дженни, – но я потерплю до следующего раза. Иди уже, тебя ждут.

И то верно. Отсалютовал и ушел порталом, прямо к себе в комнату.

– Наконец-то! Мы уже думали, ты сбежал, – пошутил Лин, как только я вошел в гостиную.

Была такая мысль. Да куда деваться? Мы с Лином живем в одном доме: две спальни на втором этаже, внизу общая гостиная и кухня, которой никто не пользуется.

– Пришлось задержаться, извините, – буркнул я, падая на диван.

Вся компания в сборе. Таша забралась в кресло и упорно делает вид, что разглядывает статуэтку кошки на каминной полке. Все же поругалась с Робертом, теперь дуется. Роберт у чайного столика, таскает из вазочки печенье и искоса поглядывает на Ташу. Лин мешает угли в камине. Тоже немного обижен, только уже на меня. Понимает, конечно, дело не в недоверии, но все же осадок есть.

Ладно, сначала попробую помирить драконов.

– Таша, я присутствовал на процессе Дженни. Да, ее признали виновной, но формально. На самом деле выбора у нее не было: Шейор использовал гипноз и внушение. Кстати, ее полное имя теперь – Джейнери из рода Сиреневого Аметрина.

Роберт присвистнул. Еще бы! Человек, официально признанный драконом. Лин нахмурился и сердито застучал кочергой. Обычно у нас нет секретов друг от друга. Одну Ташу не впечатлили мои слова.

– Дракон остался фамилиаром, – фыркнула она. – Постоянная угроза. У тебя нет детей, ты не поймешь.

– У тебя их тоже нет, – напомнил я, пряча улыбку.

– Зато я – женщина, – важно ответила Таша. – И я прекрасно понимаю чувства матери.

– Мира простила.

– Она вежлива, не более!

– Тихо! Остановитесь! – вмешался Роберт. – Бен, не дразни ее, а то и вы поссоритесь.

– Я с тобой не ссорилась, – тут же вспыхнула Таша. – Мы просто не сошлись во мнениях.

Драконица и по характеру была такой же огненной, как цвет ее чешуи, – мгновенно вспыхивала по любому поводу. Пожалуй, Роберт идеально ей подходил, со своим спокойным и философским отношением к жизни.

Я оглянулся на Лина, ища поддержки. Драконы умели выяснять отношения долго, самозабвенно и наслаждаясь процессом. Мне же хотелось быстрее закончить с признаниями и остаться одному.

– Я бы выслушал всю версию, – сказал Лин, оставив, наконец, в покое кочергу и усаживаясь на диван. – Или ты дал слово?

– Нет, – вздохнул я, – ничего такого, чего не мог бы вам рассказать. Вот только не спрашивайте, почему молчал! И так тошно.

У меня хорошие друзья. Внимательно выслушали, единогласно решили, что я заигрался, и дружно посоветовали сосредоточиться на учебе. Пожалуй, я повел бы себя так же, если бы на моем месте был кто-то из них. И о Миле умолчал – они о ней знали, но никогда не видели. Еще не хватало жалости, с Таши станется.

– И вообще, – заявила драконица, – я согласна забыть обо всем только при одном условии. Ты больше не будешь нарушать правила.

– А если нет? Доложишь Миларону? – поинтересовался я.

Ни секунды не сомневался, что она не пожалуется Старейшине. Просто Таша любила руководить и «выдвигать жесткие условия». И откуда у Роберта столько терпения? Однажды я набрался наглости и спросил об этом, на что дракон мне ответил: «Снаружи одно, внутри другое». Тут уж каждому свое, как говорится.

– Нет, – невозмутимо ответила Таша. – Стану твоей совестью.

И выбора-то нет. Драконица вовсе не шутила. «Стать совестью» в ее понимании – это сутками напролет ходить следом, укоризненно взирать и нудить: «Как тебе не стыдно!» Между прочим, действенный метод, на себе испытал.

– Можешь начинать, – покорно согласился я.

– Ты с ума сошел? – удивился Лин. – Мало тебе приключений, так хоть о девчонке подумай. Оставь ты ее в покое.

– Не могу, – признался я. – Уже пообещал. Буду навещать, выводить гулять и помогать заниматься.

Пришлось поведать друзьям и о нашем с Дженни договоре.

– Всегда знал, что ты авантюрист, но это уже перебор, – покачал головой Роберт.

– Я дал слово.

– Делать нечего, придется тебе помочь, – усмехнулся Лин.

– Да, – подтвердил Роберт.

– Да, – согласилась и Таша.

– Спасибо.

Когда друзья решают помочь, спорить бесполезно. Надо благодарить и готовиться разгребать последствия.

– Но я делаю это ради тебя, а не ради преступницы, – поспешно добавила драконица.

– Сколько можно! – возмутился Роберт.

Таша показала ему язык.

Умоляюще посмотрел на Лина, тот едва заметно кивнул. И я сбежал из гостиной. Лин успокоит спорщиков и извинится за меня перед ними. А я так устал, что хочется одного – доползти до кровати и ни о чем не думать. Впрочем, нет, есть еще одно дело.

Поднялся по лестнице, но в комнату заходить не стал, уселся на верхней ступеньке. Заходить друг к другу без приглашения у нас с Лином не принято – личное пространство. Сам он ко мне сегодня не сунется, а поговорить надо.