Злая зима - Ольга Ярошинская

– Да-да, знаю, игрушки на рабочем месте – подрывная деятельность в БОРе, – пропела она, гибко потягиваясь. Серая форма обтянула упругую грудь. – Просто конец рабочего дня, а я так устала… Сейчас бы ванну, массаж…

Кшистоф хмыкнул в рыжие усы, пожал руку Бруну, кивнул Эльзе.

– Зайдем ко мне?

Он подтолкнул медведя в направлении кабинета, и Эльза пошла следом.

– Рад вас видеть, – сказал Кшистоф, устраиваясь за столом. – Сам хотел звонить… Как поживаете, какие новости?

– Все прекрасно, – ответил Брун, садясь в кресло и вытягивая ноги.

– Рад за вас, да, очень рад. Вы хорошо выглядите. Не всем так повезло. Видел недавно Ауруна – боже мой! Морда как будто граблями пропахана. Или медвежьими когтями…

Брун сочувственно покачал головой.

– И несколько его волков в больницу загремели, – добавил Кшистоф. – Ты об этом что-нибудь знаешь?

– Так зима же, – пожал плечами Брун. – Скользко. Упали, может…

– Ага, – согласился Кшистоф. – Я так и подумал. Гололед. И Аурун то вишневым пирожком вымажется, то поскользнется. А ведь казалось бы – вожак клана.

– Фиговый он вожак, – буркнула Эльза.

– Может, и фиговый, – согласился Кшистоф, повернувшись к ней. – А у тебя как дела, Эльза Даримова, новообращенный вампир?

– Еще не вампир, – Эльза нахмурилась, спрятала руки в карманы.

– Какие планы на эту зиму? – не отставал рысь. – Может, собираешься заехать в высокое черное здание с синим прожектором наверху?

– Не собираюсь, – отрезала Эльза. – Я просто хочу прожить эту зиму. Я вам что, мешаю?

– Кшистоф, если это все, мы пойдем. – Брун встал, протянул Эльзе руку.

– Не все. – Кшистоф тоже поднялся. Он оперся на стол, наклонился вперед. Мохнатые кончики ушей показались из-за рыжих волос. – Ты что, не видишь, что у него и своих проблем хватает?! – рявкнул он на Эльзу. – Он и так по уши…

– Она меня будит! – рыкнул в ответ Брун, загородив Эльзу.

– Шел бы да поспал! Вместо того, чтоб волкам морды драть! Да, ты медведь, но их много, Брун.

– Я должен найти того охотника!

– А как ты его найдешь?

– Он даст о себе знать, я чувствую.

– Чувствительный медведь, – саркастично покивал Кшистоф. – В этом году приняты беспрецедентные меры по обеспечению безопасности оборотней, впадающих в спячку. Каждый суслик на учете. Знаешь, кто становится самой завидной жертвой?

– Догадываюсь, – пробурчал Брун.

– Ты! Ты, болван! Что стоит охотнику обойти твою девчонку? Схватить, изнасиловать, убить, в любом порядке, – глянул он на Эльзу, – потом ему надо лишь подождать, пока ты перейдешь в зимний сон – а ты перейдешь, если никто тебя не разбудит. И он спокойненько снимет твою шкуру прямо у меня под носом.

– Она почти вампир, – ответил Брун. – Ее не так просто схватить.

– Серьезно? А если охотники узнают ее маленький секрет? Что, если они предложат ей бокал красного полусоленого?

– Да ты мастер метафор, – заметил Брун.

Кшистоф сел в кресло, сцепил пальцы в замок.

– Что нужно от тебя волкам, Брун? – спросил он спокойно.

– Не знаю, – соврал тот после паузы.

– За что ты порвал рожу Ауруну?

– Это не мои когти его исполосовали, клянусь, – не покривил он душой.

Кшистоф потеребил кончики усов, перевел взгляд на Эльзу, зрачки в светло-желтых глазах сузились.

– Дай мне только повод, – ласково улыбнулся он. – Маленькую зацепку. И я отвезу тебя в вампирскую башню так быстро, что этот мохнатый верзила не успеет и глазом моргнуть.

– Нам пора. – Брун потянул Эльзу за руку. – И я буду рад, очень-очень рад, просто в экстазе буду, если ты не станешь больше поднимать этот вопрос.

– Брун, ты сдурел? – Кисточки на ушах Кшистофа встопорщились. – Ты что, с ней?.. Ты, едва ли не последний чистокровный медведь-оборотень? На Медвежьем острове…

– Да что ты прицепился ко мне с этим островом! – взъярился Брун. – Не поеду я туда! Не этой зимой!

Он подтолкнул вперед Эльзу и захлопнул за собой дверь кабинета с такой силой, что в окнах задрожали стекла. Размашистым шагом подойдя к столику Мари, он выхватил у нее из руки листок, пробормотал слова благодарности и поспешил к выходу.

Эльза понуро поплелась следом.

* * *

– Эльза, я волнуюсь, – сказал Брун, доедая овсянку. – Ты молчишь уже полчаса. Ты не заболела?

Девушка вздохнула, оторвала взгляд от картины с маяком, украшающей стену кафе, повернулась к Бруну.

– Вампиры не болеют. Знаешь, ведь все они правы: и мои родители, и Кшистоф. Я просто оттягиваю неизбежное. Я подвергаю опасности других людей, тебя.

Брун взял ломтик ветчины, положил на булочку.

– Может, и вправду пойти в башню? Но мне так страшно, так не хочется, ты бы знал.

– Даже не думай, – ответил Брун, запивая бутерброд чаем. – У нас с тобой договор, забыла?

– Я ничего не подписывала, – слабо улыбнулась Эльза.

– Я верю твоему слову.

– Почему? – Она пожала плечами. – Я ведь вампир. Им верить нельзя. А вот ты, оказывается, чистокровный медведь. Что это, кстати, значит?

– Все мои предки были оборотнями-медведями, – ответил Брун. – Людей не было. Мне делали генетический анализ перед принятием в БОР.

– А бывают нечистокровные?

– Конечно, – ответил Брун. – Чему вообще тебя учили в музыкальной академии? Вот смотри. Если в паре оба люди, то ребенок будет человеком. Если оба оборотни одного вида – родится оборотень. Если человек и оборотень, то тут будут варианты. Может родиться человек, может оборотень, но, скорее всего, метис. То есть оборотень, но со слабыми способностями к обороту или вообще без возможности полной трансформации.

Эльза задумчиво на него посмотрела, ковыряясь ложечкой в вишневом пироге.

– Оборотни разных видов, к примеру, медведь и кошка, вряд ли дадут потомство. Но если оно будет, то с оборотом в одно из животных. В оба – никогда. А если метис с оборотнем, или метис и человек, или два метиса, то там вообще все сложно. Чистых оборотней все меньше, и в основном остаются те, что живут стаями.

Эльза положила ложку на тарелку с пирогом, который она едва попробовала.

– А почему ты сказал именно медведь и кошка? Эта Мари – она кто?

– Пума, – ответил Брун.

– Она тебе нравится? Вы встречались? – спросила Эльза. К их столику подошла Марта, забрала пустую тарелку от овсянки, погладив мимоходом плечо Бруна. – Или ты имел в виду Марту? – уточнила она, когда официантка отошла.