Злая зима - Ольга Ярошинская

– Пройдемте ко мне, – он указал на дверь, ведущую в непроглядно темный коридор. – Ваш… спутник пусть подождет здесь.

– Нет, вам может быть опасно находиться со мной наедине.

Марк жадно посмотрел на ее губы.

– Я счел бы за честь… Мне это не навредит. Я – избранный. У меня и справка есть.

– Она не станет никого кусать, – вмешался Брун. – Просто расскажите Эльзе про вашу веру.

Марк даже не взглянул на него. Он взял Эльзу под локоть и повел к алтарю, куда падали красные и синие лучи витражей, смешиваясь и пересекая друг друга. У центрального окна журчал маленький фонтанчик, бордовая жидкость била густой струей и пузырилась грязной пеной у каменных краев чаши.

– Люди зовут их вампирами, мы же почитаем за богов. Они всесильны, прекрасны, бессмертны…

– Точно бессмертны? – спросил Брун, вырастая за спиной Эльзы угрюмой скалой. – Я вот слышал, что одного убили. Бальтазар его звали, кажется.

– Он сошел в этот мир, чтобы даровать вечность избранным, – ответил Марк, глядя на Эльзу. – Низшие воспылали ненавистью, их звериные сущности, источающие злобу и зависть, восстали против первого великого.

– Оборотни, что ли? – уточнил Брун. – То есть первого вампира замочили оборотни?

– Вы уверены, что хотите присутствия этого зверя?

Эльза кивнула, и Марк, вздохнув, продолжил:

– Они не могли его убить, это невозможно – убить бога. Он – сама вечность, сердце его – исток всего, руки держат мир в колыбели. Но звери разорвали его на части и разнесли по всему миру.

– Значит, убили, – хмуро возразил Брун.

– Он жив. И однажды снова явится в наш мир. Даруя свою плоть и кровь, мы, его избранные дети, тоже сравняемся с богами.

– Типа как причастие наоборот? – спросила Эльза.

– Звери разорвали плоть бога и оросили его кровью землю, – ответил Марк. – Вкусив плоть и кровь своих детей, бог вернется.

– Круто, – мрачно ответила Эльза. – Только я все равно не поняла, как он это сделает, если его растащили по частям.

Марк взял ее за руку, потянул за собой, поглаживая запястье.

– Взгляни же, Эльза, отмеченная благословенным поцелуем одного из вечных, – прошептал он, присвистывая, как змея.

Девушка склонилась над одиноким прямоугольным постаментом. Под толстым стеклом на красном бархате лежало что-то черное.

– Ребро Бальтазара, – выдохнул Марк, и Эльза поморщилась от запаха лука. – Великая святыня нашей церкви.

Он повернулся к Эльзе, увлеченно рассматривающей ребро, осторожно обхватил ее талию, стал теснее, выворачивая шею. Эльза повернула голову и едва не ткнулась губами в набухшую вену.

– Нам пора, – сказал Брун и выдернул Эльзу за руку из объятий пастыря. Он быстро пошел к выходу, так что девушке пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.

– Пройди свой путь до конца! Ты станешь равной богам! Вечной! – выкрикивал Марк им вслед. – Бог уже испил твою кровь, Эльза! Отдай же и жизнь! Сделай это прямо сейчас! Выпей мою кровь – и станешь богом!

Эльза обернулась на ходу. Пастырь упал на колени, разорвал на себе черную сутану, запрокинул голову, подставляя шею. Багровые лучи стекали по его бледной коже, как кровь.

* * *

– Куда ты меня привел? – всхлипнула Эльза, когда они выбежали на свежий воздух. – Еще немного, и он бы мне насильно свой кадык в рот запихал.

Брун молча провел ее к машине, сел за руль.

– Это сборище больных фанатиков! – Она пристегнула ремень безопасности. – Давай лучше съездим к каким-нибудь сусликам, или, кто там еще в спячку впадает. О, ежики!

Брун нажал на газ, вырулил с парковки, оглядываясь в зеркало заднего вида.

– Куда ты смотришь? За нами следят? – оглянулась Эльза. – Там волки?

– Я смотрю в зеркало, чтобы не врезаться в фонарь, – ответил Брун. – Я хочу заехать в одно место, связанное с вампирами. Вчера не спалось, я полистал блокнот Дробовицкого и узнал одну картинку. Я видел ее в детстве.

– Тебе – и не спалось? Верится с трудом, – покачала головой Эльза. Брун хмуро на нее глянул. – И что там? Это далеко? – спросила она.

– Часов шесть ехать. Дорога неблизкая. Так что прошу тебя, не делай ее еще более долгой. Помолчи.

Эльза дернула плечом и отвернулась, уставившись в окно.

– Эта твоя бывшая, Диана, кое в чем права. Ты ужасно грубый.

Брун стиснул зубы, протянул руку, скрючив пальцы, точно желая придушить Эльзу, но в итоге положил ладонь на рычаг скоростей.

– Так куда точно мы едем? – спросила она. – Я смотрю, ты повернул на западную трассу. Мы что, доедем до моря? Брун! Я не была на море лет сто!

– Тебе всего девятнадцать, – вздохнул он. – Да, мы едем на побережье. Знаешь такую деревушку – Чика-Марина?

– Я там никогда не была, – сказала Эльза. – Какой рисунок из блокнота ты узнал?

– С кошкой.

Эльза, вынув блокнот из сумочки, быстро нашла нужную страницу.

На карандашном эскизе вокруг костра плясали звери. Тщательнее всех была прорисована большая кошка, сжимающая в пасти оторванную руку.

– Это рисунок со стен маяка. Мы часто отдыхали в той деревушке летом, когда я был маленький. Мама рассказывала сказку, будто там когда-то убили темного бога.

– Выходит, это был Бальтазар? Вот интересно, эти фанатики хотят его собрать, как пазл?

– Наверное, – пожал плечами Брун.

– Если они хранят ребро на бархатной подушечке и сдувают с него пыль, представляешь, как бы они обрадовались целой руке?

Брун посмотрел на Эльзу, промолчал.

– Но зачем рука Ауруну? Он-то точно не прихожанин! Оборотней там не особо привечают, – задумалась Эльза. – Так интересно!

– Над этим стоит поразмыслить, – согласился Брун. – В тишине.

Эльза укоризненно посмотрела на него и, вздохнув, умолкла.

* * *

Приморская деревушка встретила их пустыми улицами и закрытыми ставнями. Брун, покружив немного, припарковался возле магазина. Эльза выскочила первой, попрыгала, подтянула по очереди колени к груди.

– Я себе все отсидела! – пожаловалась она. – Давай прогуляемся к маяку пешком.

– Только поесть возьму, – буркнул Брун. – Пойдем со мной, а то еще накинешься на какого-нибудь несезонного туриста.

В магазине он набрал полную корзину продуктов и отнес ее на кассу к благостной старушке в таких толстых очках, что ее глаза казались вытаращенными, как у куклы. Она методично пробила товары и, получив деньги, тут же уткнулась носом в грудь и задремала.

Эльза вытащила из корзинки сок, выпила полпачки сразу.