Коронный разряд - Владимир Ильин

А вот за осторожно приоткрытой створкой оказался уже вполне себе привычный спуск вниз, набранный из рифленых металлических ступеней вдоль коридора с бело-зелеными стенами.

Над головой по низкому потолку уходили вниз трубы, замотанные в серую от пыли изоляцию. Где-то там, ниже, монотонно гудело механизмами. А я тихонько крался вниз, подняв букет в замахе.

Спуск венчала еще одна дверь, немного приоткрытая. И характерный запах природного газа, сочившегося в проем, оцарапал обоняние, перебивая уже привычные запахи сырости и пыли.

– Совсем рехнулась?! – Бросился я вперед, резко влетел вовнутрь и вопросом пригвоздил отшатнувшуюся и попятившуюся назад Нику.

Девушка стояла в длинном подвальном помещении, большую часть которого занимали протянувшиеся вдоль правой стены желтые трубы, украшенные белыми манометрами и массивными черными вентилями. С низкого потолка светили три закрытые под толстое стекло круглые лампы, освещая серый бетон пола и замершую фигурку девушки на нем.

– Поздно, – пропал мелькнувший в глазах Ники страх, сменившись злым торжеством, а из пальцев картинно проявился лепесток огня.

Но еще раньше я оторвал верхнюю пуговицу от пиджака, наполнил ее Силой и метнул вперед. Артефакт, замаскированный под обыденную вещицу (потому что перстни мне нельзя), звонко упал на бетон пола, немного прокатился по нему и замер возле дальней стены. А пожара – его не было. Хоть газ все еще чувствовался, а колдовской огонь по-прежнему горел в руке Ники.

Где-то наверху заревела сигнализация – умные датчики наконец-таки сработали то ли на утечку, то ли на огонь…

Осознав, что ничего не получилось, Ника, как подломленная, стекла по правой стене на пол, обхватив колени руками и уперевшись в них лбом.

Быстро оглядевшись, завернул вентиль, манометр возле которого нервно дрожал стрелкой. Сумасшедшая!

– За что? – Нашел я в себе силы спросить спокойно.

Букет упал на землю, рассыпавшись розами и гулко прозвучав стальным прутом – плечи девушки вздрогнули.

– Ты не будешь тут учиться. – Произнес тихий голос.

– Это я уже слышал. – Шагнул я в ее сторону, но замер после того, как она попыталась отползти от меня назад.

– Я не хочу видеть тебя тут каждый день.

– Для этого ты решила меня взорвать?

– Тебя не убьешь, – послышалось с горьким сожалением. Затем она взметнула голову и с яростью посмотрела мне в глаза. – Ты не представляешь, как бы я этого хотела.

– Н-но, за что? – Получилось совсем растерянно.

– Потому что ты чудовище. – Ярость сменилась дрожащими нотками близких слез. – Ты мне всю жизнь испортил. А я, я… Я ведь тебе жизнь спасла! – И в этом вопле было столько отчаянного непонимания и обиды, что на этот раз на шаг отступил я сам. – Это я должна спросить, за что?!

Сверху послышался звук распахнутой двери и спешные звуки шагов по ступеням.

– Подожди, но я же ничего тебе не сделал, – искренне развел я руками за миг до того, как на спину навалились чьи-то руки, приказывая стоять на месте не двигаться.

Желания сопротивляться не было – просто какой-то ступор навалился. Настолько горьким и искренним было обвинение, вины в которое я в себе не находил. А мне не так часто спасали жизнь, чтобы быть к нему равнодушным.

Краем глаза отметил, как Нику довольно грубо поднял с места полицейский, рявкая на нарушительницу. Не услышал, что она ему ответила – но через секунду вел он ее вполне обходительно, смущенно отшагнув назад. Мои же руки пытались заломать куда как более активно, но что-то у них не выходило.

– Это он во всем виноват, – произнесла Ника строго, остановившись напротив меня.

Тогда-то и отпустило ошеломление. Аккуратно вернул себе руки, повернулся и подбородком указал возмущенно пыхтящему лейтенанту на угол комнаты.

– Там валяется артефакт в виде пуговицы. Отключится – взлетим все на воздух. Принесите его мне. – А когда уловил сомнение в его глазах, спокойно ответил на взгляд и добавил. – Стоит полмиллиарда. Пропадет – знаешь, с кого спрошу?

И чтобы избежать лишних вопросов, лениво крутанул вокруг себя цепь из звездочек.

Вроде как, проняло – и к пуговичке метнулся пулей, подняв ее с великой осторожностью. Газом-то еще как тянет, а жить-то хочется.

Пуговицу принял небрежно, отделавшись благодарственным кивком.

– Эта тут пожар решила устроить, – указал я взглядом на Нику. – Хотела сорвать экзамены. Я ее диверсию пресек. Девку в околоток и высечь.

Хотя нет, физические наказания века два, как отменили. А зря-я!

В свете подвального помещения вспыхнули яростью девичьи глаза.

– Вы кому верить собрались, городовой? – Прозвенел злостью ее голос. – Я, кажется, ясно сказала свою фамилию?!

Лейтенант громко прокашлялся и демонстративно хрустнул подошвой по стеблям рассыпанных на полу роз.

– Вот что, ваши милости, – переглянувшись с подчиненным и понятливо улыбнувшись (да что б он понимал?!), произнес старший по званию, до того опекавший Нику. – Мы в ваши дела лезть не собираемся, но порядок для всех один. Просим проследовать в отделение, а там пусть начальство разбирается. Хорошо? – Потянул он просительно, а затем построжел голосом. – А упираться будете – я мигом Его Сиятельство попрошу вмешаться. Пинком под зад из Москвы оба улетите!

– Может, раз трагедии не случилось, разойдемся миром? – Мягко улыбнувшись, не согласился я с таким развитием событий. – Утечка устранена, опасности больше нет, а героям – заслуженную награду? – обозначил я ладонью движение к карману брюк.

– А я не против проследовать в отделение и дать показания, – отчего-то стала смирной Ника и даже глазки потупила.

– А у меня экзамены, – понял я ее коварство и нервно дернул кистью. – И нет времени на формальности.

– Преступник всегда торопится бежать с места преступления, – поделилась она мнением с лейтенантом бархатным голоском.

А тот и млеет, скотина.

– Впрочем, – добавила она. – Я не против дать показания одна. – И посмотрела на меня с торжеством.

Знаю я ее показания. Сейчас там и террористический акт будет, и приставания к целомудренному газовому вентилю…

– Вы бы, перед тем, как ей верить, проверили списки розыска госавтоинспекции, – одернул я лейтенанта голосом.

– То есть это тоже ты, чудовище?!

– Так! – Гаркнул старший. – Оба пойдете! Развели мне тут театр! Тут, между прочим, физфак! Тут люди спортом занимаются, а вы дурью маетесь! А ну пошли, оба! Пожалуйста! Ну будьте добры, а? – Добавил он с досадой.

И мы были добры, что б эту Нику об колено и ремня пожестче…